b000000898

453 сорокълвтър ніѳ апатіи и рутины, грубаго невѣжества, отсутствія честности, гуманности и гражданскаго чувства — вотъ мотивы натуральной шкоды. Вслѣдствіе этого, натуральная школа по самому су- ществу своему была ноэзіей тенденціозною. Писатели, иринадлежавшіе къ ѳтой школѣ, изображали жизнь не ради одной чистой художественности, а съ цѣлью ана- лиза этой жнзнп, выраженія своихъ общественныхъ сиииатій и антииатій. Этотъ анализъ былъ часто весьма не глубокій, узкій и поверхностный, завися отъ степени развитія большинства писателей того времени; нерѣдко писатели упускали совершенно изъ видувся- кій анализъ и увлекались художественнымъ воспро- изведеніежъ дѣйствительности бе^ъ всякой цѣли, со- вершенно въ духѣ чистаго искусства; но, во всякомъ случаѣ, общее направленіе натур&,льной школы было, все-таки, тенденціозное, аналитическое и отрицатель- ное по преимуществу. Въ концѣ сороковыхъ годовъ школа эта окончательно утвердилась въ нашей дите- ратурѣ. Въ это время въ ней подвизались ул« Искан- деръ, Тургеневъ, Гончаровъ, Григоровичъ, Достоев- скій, Н. Некрасовъ, Ж. Йанаевъ и пр. Бѣлинскій глубоко понималъ значеніе и сущность этой новой школы. Съ энтузіазмомъ встрѣчалъ онъ каждый начинаіощій талантъ, идущій по этому на- правленііо. Онъ не упускалъ случая, чтобы не рас- пространиться по поводу значенія въ его время на- туральной школы, и значенія не одного , только ху- дожественнаго, но преимущественно общественнаго, гражданскаго. При этонъ онъ постоянно ратовалъ противъ чистаго искусства и доказывадъ, что служе- ніе ,общественнымъ интересамъ не только не унижаетъ искусства, по, наиротивъ^ того, возвышаетъ его, рас- ширяетъ сферу его содераанія. Но всѣ эти ратованія и доказательства были хороши только до той поры, пока Бѣлиискій оставался въ сферѣ общихъ фидософ- скихъ положеній; но едва спускался онъ къ анализу и оцѣикѣ раздичныхъ дитературныхъ произведет® своего времени, онъ снова сбивался на старую эсте- тику и путался въ неисходныхъ противорѣчіяхъ, стре- мясь къ новому, а судя, все-таки, по старому. Такъ, напримѣръ, въ 1847 году начади печатать- ся въ яСовременникѣ"' , Записки охотника' Турге- нева. Первые разсказы этого с,борника были, пожѣще- ны въ самомъ концѣ книги, въ отдѣлѣ смѣси. Но, при всемъ томъ, публика обратила вниманіе на эти разсказы п оцѣнила пхъ съ перваго-же появленія лучше многихъ повѣстей и романовъ, помѣщенныхъ въ иервомъ отдѣлѣ того-лге журнала. Въ обозрѣніи русской литературы за 1847 годъ мы читаемъ слѣ- дуіощій отзывъ Вѣлинскаго о „Запискахъ охотника' Тургенева: «Наконецъ, въ первой книгѣ «Соврѳженника» за прошлый годъ былъ напечатанъ его разсказъ «Хорь и Еалинычъ». Успѣхъ въ публжкѣ этого нобоіьша-, го разскава, помѣщеннаго въ смѣси, былъ неожи- данъ для автора и заетавилъ его пр одолжать раз- сказы охатиика. Здѣсь талантъ его» обозначился вполнѣ. Очевидно, что у него нѣтъ тааанта чистаго творчества, что онъ не можетъ еоздаиать характе- ровъ, ставить ихъ въ такія отношенія меліду собою, изъ какихъ образуются сами собою Г)оманы и по- вѣсти. Онъ мож.етъ изображать дѣйствительноеть, видѣнную и изученную ииъ, если угодно — ^творить, сской КРИТИКИ. 454 но изъ готоваго, даннаго, дѣйетвительнаго мате- ріала. Это не простое списыванье съ дѣйствитель- ности, она не даѳтъ автору идей, но наводить, на- талкиваетъ, такъ . сказать, на нихъ. Онъ пѳрерабо- тываетъ взятое ижъ готовое содѳржаніе по своему идеалу, и отъ этого у него выходить картина, бо- лѣе лтвая, говорящая и полная мысли, нежели дѣй- ствительный случай, подавшій ему поводь написать картину; ж для этого нѳобходтіъ, вь извѣстной мѣ- рѣ, поэтячесЕІй таланта. Правда, иногда все умѣнье его заключается въ томъ, чтобы только вѣрно пе- редать знакомое ему лицо или событіе, котораго онъ быль свидѣтѳлемъ, потому что въ дѣйствнтеіь- ности бывають иногда явлёнія, которыя стоить толь- ко вѣрно переложить на бумагу, чтобы они имѣлн всѣ признаки художественнаго вымысла. Но и для этого нѳобходимъ талантъ, и таланты такого рода имѣютъ свои степени. Въ, обоихъ этихі случаяхъ Тургеневъ обладаетъ замѣчательнымъ талантомъ. Главная характеристическая черта его таланта за- ключается въ томъ, что ему ѳдва-ли бы удаюсь создать вѣрно такой характерь, подобнаго которо- му онъ не встрѣтяль въ дѣйствительности. Для такого рода искусства ему даны ота природы бога- тая средства: даръ наблюдательности, способность вѣрно и быстро понять и оцѣнить всякое явленіе, инстинктомъ разгадать его причины и слѣдствія, и, такимъ образомъ, догадкой и соображеніемь допол- нить необходимый ему запасъ свѣдѣній, когда раз- спроеы мало объясняютъ». Прочитавши это опредѣленіе таланта Тургенева, вы сразу запутываетесь въ либиринтѣ норазительныхъ противорѣчій. Съ одной стороны, казалось бы, что, по теоріи Бѣлинскаго, у Тургенева есть всѣ данныя для истиннаго худолгественнаго таланта, такъ какъ онъ не просто списываетъ съ натуры, а яПереработываетъ взятое имъ готовое содержаніе по своему, идеалу, и отъ этого у него выходитъ картина, болѣе лшвая, го- • верящая и полная мысли, нежели дѣйствительный слу- чай, подавшій ему иоводъ написать картину...', Ш- залось бы, что иодъ такое опредѣленіе, по теоріи-же Вѣдинскаго, иодходитъ не одинъ только родъ поэзіи, и притомъ какой-то самый ннзшій родъ, а поэзія во- обще? Не самъ-же ли Вѣдинскій такъ часто иропо- вѣдывадъ въ своихъ статьяхъ, что поэтъ не можетъ творить изъ себя, выдумывать дѣйствительность, что онъ только преображаетъ то, что видѣлъ и слыщалъ, въ свои поэтическіе образы? И вдругъ оказывается, что Тургеневъ, которыйдѣлаетъ, по словамъБѣдинска- го, именно это самое, не ииѣетъ таланта чистаго твор- чества, и потому не имѣетъ, что не можетъ создать характера, , подобнаго которому онъ не встрѣтилъ въ дѣйствительности', потому что ,онъ всегда додженъ держаться почвы дѣйствительности'... Такимъ обра- зомъ и оказывается, въ концѣ концовъ, что истинное творчество есть вовсе не нреображеніе дѣйствитель- ности въ поэтическіе образы, а все тотъ-же метафи- зическій даръ поэта создавать свой собственный міръ; слѣдоватедьно, и всѣ ироизведенія натуральной шко- лы, главное достоинство которыхъ въ томъ именно и заключалось, что они твердо держались почвы дѣй- ствительности, слѣдуетъ отнести не къ истинно-ху- дожественныиъ произвѳденіямъ, а къ тому-же низше- му роду поэзіи, какъ и я Записки охотника' Турге- нева. А между тѣмъ, тотъ-же Бѣлинскій постоянно восхвалялъ натуральную шкоду именно за то, что она держится на почвѣ дѣйствитедьности. Это подведеніе иодъ жетафизическій нрииципъ иро- 15*