b000000898

19 НОВОЕ ВРЕМЯ Н СТАРЫЕ БОГ П. 20 жажо брюссельскихъ кружевъ и баденскихъ пикни- ковъ!... Какое ужасное паденіе!... Я очень хорошо понимаю твое добродѣтельное не- годованіе, моя милая читательница. Это негодованіе происходить оттого, что у тебя доброе и чувствитель- ное сердце. Но, увы я не въ силахъ сердиться на Ирину... Мало этого, я убѣжденъ, что каждая моя, хоть сколько нибудь порядочная читательница, встрѣться она въ своей жизни съ Литвиновымъ, поступила бы навѣрное такъ же, какъ и Ирина, то есть промѣняла бы Литвинова на какой нибудь свѣтъ. Очень можетъ быть, что это былъ бы иной свѣтъ инаго солнца; но во всякомъ случаѣ я убѣжденъ, что читательница не могла бы удовлетвориться узкою лю- бовью Литвішова и измѣнила бы ему не лучше Ирины. Если въ чемъ нибудь можно пожалѣть Ирину, такъ это въ томъ, что она промѣняла Литвинова на ми- шуру, а не на что нибудь лучшее. Но посмотримъ, виновата ли она и въ этомъ? Прежде всего мы поиро- симъ читателя выкинуть изъ головы всю послѣдуюшую жизнь Ирины, и представить ее себѣ такою, какова была она до встрѣчи съ Литвиновымъ. Вотъ какою изображаетъ ее намъ писатель: «Это была 'дѣвушЕа высокая, стройная, съ нѣ- сколько впалою грудью и ыолодыии узкими плеча- ми, съ рѣдкого въ ея лѣта блѣдно-матовою кожей, чистою и гладкою, какъ фарфоръ, съ густыми, бѣ- локурывш волосами: ихъ темныя пряди оригинально перемежались другими, свѣтлыми. Черты ея лица, изящно, почти ивыеканно правильныя, не вполнѣ еще утратили то простодушное выраженіе, которое свойственно первой молодости; но въ медлительныхъ наклоненіяхъ ея красивой шейки, въ улыбкѣ не то раз- сѣянной, не то усталой, сказывалась нервическая ба- рышня, а въ самомъ рисункѣ этихъ чуть улыбавшихся тонкихъ губъ, этого небольшого орлинаго, нѣсколько сжатаго носа, было что-то своевольное и страстное, что-то опасное и для другихъ, и для нѳя. Поразитель- ны, истинно поразительны были ея глаза изъ-черна сѣрые, съ зеленоватыми отливами, съ поволокой, длинные, какъ у египетскихъ божествъ, съ лучисты- ми рѣсницами и смѣлымъ взмахомъ бровей. Стран- ное выраженіе было у этихъ глазъ: они какъ будто глядѣіи, внимательно и задумчиво глядѣли изъ какой-то невѣдомой глубины -и дали. Въ институтѣ Ирина слыла за одну изъ лучшихъ ученицъ по уму и способностямъ, но съ характеромъ непостоян- нымъ, властолюбивымъ и съ бѣдовою головой; одна классная дама напророчила ей, что ея страсти ее погубятъ: «Ѵ08 развіопз ѵоиз регсІгопЬ; за то другая классная дама ее преслѣдовала за холодность и без- чувственность, и называла ее «ипе іеипе йііе вапв соеиг». Подруги Ирины находили ее . гордою и скрытною, братья и сестры ея побаивались, мать ей не довѣряла, а отцу становилось неловко, когда она устремляла на него свои таинственные глаза; но и отцу, и матери она внушала чувство невоіьнаго уваженія не въ силу евоихъ качествъ, а въ силу оеобенныхъ, неясныхъ ожиданій, который она въ нихъ возбуждала, Богъ вѣдаетъ, почему. — Вотъ ты увидишь, Прасковья Даниловна, ска- зал однажды старый князь, вынимая чубукъ изо рта:— Аринка-то насъ еще внвезетъ. Княгиня разсердилась и сказа-та мужу, что у него «йез ехргевзіопз іпзиррогІаЫез», но потомъ задума- лась и повторила сквозь зубы: — Да... и хорошо бы насъ вывезти. Ирина пользовалась почти неограниченною свобо- дою въ родительскомъ домѣ; ее не баловали, даже не много чуждались ея, но и не прекословили ей: она только того и хотѣіа, и держала себя вообще довольно странно... Бываю, при какой нибудь уже слишкомъ унизительной сценѣ: лавочникъ ли придбтъ и станетъ кричать на весь дворъ, что ему ужь надоѣ- 10 таскаться за своими же деньгами, собственные ли люди примутся въ глаза бранить евоихъ господъ, что вы, молъ, за князья, коли сами съ голоду въ кулакъ свищете — Ирина даже бровью не пошевельнѳтъ и сидитъ неподвижно со злою улыбкой на сумрач- номъ лицѣ; а родителямъ ея одна эта улыбка горше всякихъ упрековъ, и чувствуютъ они себя винова- тыми, безъ вины виноватыми, передъ этимъ суще- ствомъ, которому какъ будто съ сажогЬ рожденія дано было право на богатство, на роскошь, на по- клоненіе»... Въ этомъ изображеніи вы видите дѣвушку, одарен- ную богатыми . силами; видите, что эти силы покоряли все, что окружало ее: всѣ ее за что-то уважали, че- го-то ждали отъ нея, и не только не смѣли прекосло- вить ей, но побаивались ея. Даіѣе вьі видите, что она не могла довольствоваться узенькою, сѣренькою, жѣ- щанскою обстановкою своего дома... И это не удиви- тельно: такія натуры никогда не уживались въ узень- кой, замкнутой сферѣ монотоннаго, однообразнаго про- зябанія. Онѣ всегда ст'ремились разбить затхлую ра- ковину, которая стѣсняетъ ихъ дыханіе, и вырваться на иросторъ; всегда мечтали о жизни шумной и раз- нообразной, полной движенія и свѣта... Въ періодъ дикой жизни такія женщины бросали домашній очагъ, дѣлались удалыми иоляницами и мѣрялись силою съ богатырями. Таковы типы Брунегильды и удалой жены Дуная Ивановича. Въ средніе вѣка такія женщины дѣлались Іоннами д'Аркъ, Марфами Посадницами или Юліаніями Лазаревскими. Когда мрачная, озлоблен- ная Ирина глядѣла на мелкія домашнія дрязги, въ ея молодой головкѣ развивалась картина иной жизни, не такой жалкой, монотонной... Какую же иную жизнь могла представлять себѣ Ирина? Не забывай,, чита- тель, при этомъ, ту огромную разницу, какая суще- ствуетъ между количествомъ данныхъ силъ и каче- ствомъ ихъ. Отбрось разъ на всегда романтическую идею, что если человѣкъ одаренъ богатыми силами, то онъ неи])емѣнно долженъ идти по хорошей дорогѣ. Недостаточно имѣть много силъ: надо, чтобъ силы эти быж хорошо направлены. Попадись Иринѣ въ это время одна хорошая книжка, которая заняла бы ее; встрѣться съ нею хорошій человѣкъ, который могъ бы указать ей на жизнь, полную добра, истины и свѣіа— она увлеклась бы но указанной дорогѣ съ такою же' стремительностью, съ какою ■ бросилась въ объятія свѣта. Но ни хорошей книжки, ни дѣльнаго человѣка не видала она вокругъ себя. Люди, которые окру- жали ее, съ самаго дѣтотва постоянно наиѣвали ей въ уши о ирелестяхъ большого свѣта и о ея правахъ принадлежать къ нему. Весьма естественно, что жизнь, о которой она мечтала, не могла представляться ей иначе, какъ. въ видѣ жизни большого свѣта; она воображала эту жизнь полною блеска, шума и дви- женія; ей казалось, что тамъ есть гдѣ разгуляться моло- дьшъ силамъ, есть съ кѣмъ помѣряться, и она меч- тала, какъ она сдѣлается нобѣдительницею и всѣхъ увлечетъ за собою. Въ это роковое для нея время предсталъ передъ нею Литвиновъ. Онъ не иринадле- жалъ къ большому свѣту, не имѣлъ къ нему ника- кихъ влеченій, былъ человѣкъ иной сферы, учился въ