b000000898

447 СОРОКЪ ДѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 448 идеи и формы, а между прочикъ, обращать вниианіе и на то, насколько произведёте выражаѳтъ духъ со- временности и удовлетворяетъ интересамъ общества. Такъ, напримѣръ, взгдядъ его на Пушкина совер- шенно измѣнился сравнительно съ тѣмъ, какой онъ высказывалъ въ яМосковскозіъ Наблюдателѣ". Въ рядѣ статей, посвященныхъ разбору стихотвореній Пупшина, онъ ставитъ на видъ историческое значеніе Пушкина, какъ поэта, отдаетъ ему въ этомъ отноше- ніи полную справедливость, но въ то-же время смо- тритъ, какъ на большой недостатокъ Пушкина, на его стремленіе къ чистому искусству и отрѣшеніе отъ. совреіенности, и вслѣдствіе этого отрицаетъ значеніе Пушкина для 40-хъ годовъ. «Какъ-бы то ни быжо, — говоритъ Бѣіинекій (см. С. Б., т. ?Ш, стр. 398), но по своему воззрѣнію, Пушкннъ принадлежитъ къ той школѣ иевуеетва, , которой пора уже миновала совершенно въ Европѣ и которая даже у наеъ не можетъ произвести ни одного великаго поэта. Духъ анализа, неукротимое стремленіе нзслѣдованія, страстное, полное вражды и любви мышленіе, сдѣлались теперь жизнію всякой истинной поэзіи. Ботъ въ чемъ время опередило поэзію Пушкина и большую часть его произведен!! лишило того лсивотрепещущаго интереса, который возникаетъ только какъ удовлетворительный отвѣтъ на тревожные болѣзненные вопросы настоящаго... Личность Пушкина высока и благородна; но его взглядъ на свое художественное служеніе, равно какъ и недостатокъ современнаго европейскаго обра- зованія, тѣмъ не менѣе, были причиной постепен- - наго охлаж.денія восторга, который возбудили Пер- выя его произведенія. Правда, самый неумѣренный восторгъ возбуди.іи его самыя слабыя, въ художе- ственномъ отношеніи, піэсы; но въ нихъ видна была сильная, одушевленная субъективнымъ стремленіемъ личность. И чѣмъ совэршеннѣе становился Пуш- кинъ, какъ художникъ, тѣмъ болѣе скрывалась и исчезала его личность за чуднымъ, роскошнымъ мі- ромъ его поэтическихъ созерцаній. Публика, съ одной стороны, не -была въ состояніи оцѣнить ху- дожѳствённаго совершенства его послѣднихъ созда- ній (и это, конечно, не вина Пушкина); съ другой стороны, она вправѣ была искать въ поэзіи Пуш- кина болѣе нравственныхъ и философскихъ вопро- совъ, нежели сколько находила ихъ (и это, конеч- но, была не ея вина)...» Рядомъ еъ этимъ новымъ взглядомъ Вѣлинскаго на Пушкина, мы можемъ поставить приговоръ его отно- сительно таланта Ан. Майкова — приговоръ, показы- ваіощій наглядно его требованія отъ современной но- эзіи и нелишенный нѣкотораго нророческаго предви- дѣнія. Вѣлинскій встрѣтидъ ноявленіе Ап. Майкова на литературномъ иоприщѣ съ тѣмъ восторгомъ, съ какимъ онъ встрѣчалъ всѣ молодыя дарованія. Но, превознеся антологическія произведенія Майкова, по- ставивши ихъ даже выше нодобныхъ-же произведе- ній Пушкина, Вѣлинскій, вмѣстѣ съ тѣмъ, выразилъ оиасеніе, чтобы Іайковъ не ограничился однѣми ан- тологіями. «Но жаль было-бы, — говоритъ онъ въ «Обозрѣніи Русской Литературы за 1842 г.» (см. С. Б., т. ѴІІ, стр. 32) — еслибы только на этомъ остановился Май- ковъ. Антологическія стихотворенія, какъ бы ни были хороши — ^не болѣе, какъ пробный камень ар- тистическаго элемента въ поэтѣ. Ихъ можно срав- нить съ ножкой Психеи, рукой Венеры, головой Фавна, превосходно высѣченными изъ мрамора. Ко- нечно, превосходно сдѣланная ножка, ручка, грудь, или голова, каждая изъ этихъ деталей можетъ слу- жить доказательствомъ необыкновенныхъ скуіьп- турныхъ дарованій, чувства пластики, изученія древ- няго искусства, но еще не составляетъ скульптуры, какъ искусства, ж превосходно сдѣлать ножку, руч- ку, грудь, или головку далеко не то, что создать цѣлую статую. Сверхъ того, исключительная пре- данность древнему міру (и притомъ далеко не вполнѣ понятому), безъ всякаго живаго, кровнаго сочувстБІя къ современному міру, не можетъ сдѣ- іать великимъ или особенно замѣчательнымъ поэта нашего времени. Къ этому еще должно присовоку- пить, что одно да одно, теряя прелесть новости, теряетъ и свою цѣну. И такъ, мы желали бы, что- бы Майковъ или предавался основательному и об- ширному изученію древности и передавалъ на рус- скій языкъ, своииъ дйвнымъ стихомъ, вѣчныя, не- умирающія созданія эллннекаго искусства, иди обрѣлъ въ тайникѣ духа своего тѣ сердечныя, ва- душевныя вдохновенія, на которыя радостно и при- вѣтливо отзывается поэту современность. Покоря-, ясь требовашяжъ еправедлнвоетя, мы не можемъ не повторить здѣсь уже сказаннаго нами въ статьѣ о стихотвореніяхъ Майкова, что почти всѣ его не ан- тологическія стихотворенія пока не обѣщаютъ въ будущемъ ничего оеобеннагоя. X. Двѣ струи въ двиліеніи мысли сороковыхъ годовъ: струя зрѣлаго и молодого поколѣнія. — Причины пре- обладанія отрицанія въ зрѣіыхъ дѣятеляхъ сороко- выхъ годовъ.— Отрицательный характеръ сочиненій Бѣіинскаго съ 1843 года и недостатокъ опрѳдѣлен- ныхъ взглядовъ на положительность, натуральную школу и женскій вопроеъ.-^Паправленіа молодежи сороковыхъ годовъ. — Первые проблески реальной мысли. — В. П. Майковъ и его эстетическая теорія.— Критика метафизической эстетики. Мы уже сказали въ предъидущей главѣ, что окон- чательный переходъ Вѣлинскаго ■ въ лагерь лѣвыхъ гегеліанцевъ совершился въ 1843 году. Годъ этотъ во иногихъ отношеніяхъ заіѣчателенъ въ ходѣ раз- витая нашей мысли. Къ этому году успѣлъ и Герценъ обратиться въ. фейербахиста; въ этомъ году Гранов- скій началъ читать публичныя лекціи; съ этого года яОтечественныя Записки" окончательно дѣлаются органолъ передовой партіи западнжковъ, группирую- щихся въ тѣсный союзъ вокругъ Герцена, Вѣлинскаго и Грановскаго. Этотъ годъ можетъ считаться рубе- жемъ въ переходномъ процессѣ нашей мысли: до него ш видимъ все еще преобладаніе метафизики и мисти- цизма, иослѣ него мысль начинаетъ съ большею и большею смѣлостью стремиться на почву реализма. До него передовые люди находились подъ сильнымъ вліяніемъ германской философіи; послѣ пего начи- наетъ преобладать вліяніе политическаго и соціаль- наго движенія, господствовавшаго въ то время во Франціи. При этомъ новомъ движеніи нашей мысли надо тщательно различать двѣ струи, которыя особенно рѣзко выступаютъ къ концу сороковыхъ годовъ — струю зрѣлаго и молодого поколѣнія. Грановскій, Гер- ценъ, Бѣлинскій, Гоголь и др. называются обыкно- венно людьми сороковыхъ годовъ, потому только, что въ эти годы совершилось главное развитіе ихъ дѣя- тельностн. Но въ то-же врем они уже не были въ сороковые годы тѣмъ, что обыкновенно называется у