b000000898

435 СОРОКЪ ДѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 436 и онъ пришеіъ отъ нѳя въ восторъ — ну, а мнѣніе его чего-нибудь да стоить! Да, что много говорить, я самъ чувствую, что статейка вытанцовалась... «И Бѣлинскій началъ мнѣ читать ее съ такимъ волненіемъ и жаромъ, съ какииъ онъ никогда ни- чего не читалъ ни прежде, ни послѣ. «Лихорадочное увлечѳніе, съ которымъ читалъ Бѣ- линскітг, язнкъ этой статьи, исполненной странной торжественности и напряженнаго паѳоса, произвелъ во мнѣ нервное раздраженіе... Бѣлинскій самъ былъ явно раздраженъ нервически... — Удивительно! превосходно! повторялъ я во время чтенія и по окончаніж чтенія; — но я вамъ за- мѣчу одно... — Я знаю, знаю что — не договаривайте, пере- билъ меня съ жаромъ Бѣлинскіі: — меня назовутъ льстецомъ, подлецомъ, скажутъ, что я кувыркаюсь передъ властями... Пусть ихъ! Я не боюсь открыто и прямо высказывать мои убѣжденія, что бы обо мнѣ ни думали... «Онъ началъ ходить по комнатѣ въ волнеіи... — Да! это мои убѣжденія! продолжалъ онъ, раз- горячаясь болѣе и болѣе.— Я не стыжусь, а горжусь ими... И что мнѣ дорожить мнѣніемъ и толками чортъ знаѳтъ кого? Я только дорожу мнѣніемъ лю- дей развитыхъ и друзей моихъ... Они не заподо- зрятъ меня въ лести и подлости. Противъ убѣладе- ній никакая сила не заставитъ меня написать ни одной строчки... они знаютъ это... Подкупить меня нельзя... Клян-усь вамъ, Панаевъ — вы вѣдь еще меня мало знаете... «Онъ подошелъ ко мнѣ и остановился передо мною. Блѣдное лицо его вспыхнуло, вся кровь при- лила къ головѣ, глаза его горѣли. — Клянусь вамъ, что меня нельзя подкупить ничѣмъ! Мнѣ легче умереть съ голода — я ж безъ того рискую эдакъ умереть каждый день (и онъ улыбнулся при этомъ съ горькою ироніей), чѣмъ потоптать .свое человѣческое достоинство, унизить се ш передъ кѣмъ бы то 'ни было, или продать себя... «Разговоръ этотъ со всѣми подробностямж живо врѣзался въ мою память. Бѣлинскій какъ будто теперь передо мною... «Онъ бросился на етулъ, запыхавшись... и отдох- нувъ немного, продолжалъ съ ож,есточешемъ; — Эта статья рѣзка, я знаю — но у меня въ головѣ рядъ статей еще болѣе рѣзкихъ... Ужь какъ же я отхлещу этого негодяя Женцеля, кото- рый осмѣливается суджть объ жскусствѣ, ничего не смысля въ неиъ!..» Весь этотъ разговоръ съ Панаевымъ показываетъ, что БѢ .ІИНСКШ и самъ чуветвовадъ неправоту своихъ убѣжденій, иначе возраженія не дѣйствовали бы на него такъ болѣзненно, и вмѣсто наступательнаго то- на, не прннималъ бы онъ тона онравдательнаго и, притомъ, исполненнаго такой раздражительности, какъ будто кто затрогивадъ самую г-тубокую и болю- чую рану его. Въ заключеніе, мы считаемъ нелишшшъ привести мнѣніе самого Вѣлинскаго о вредномъ вліяніи на чело- вѣка залкнутаго кружка, высказанное имъ въ 1845 году въ статьѣ вСлавянскій Сборникъ" Н. В. Савелье- ва-Ростисдавича (см. УІ т., ст. 433). Хотя миѣніе это высказалъ Вѣлинскій, имѣя въ виду славянофи- ловъ, но, тѣмъ не менѣе, въ сдовахъ его такъ и слы- шится сознаніе личнаго опыта: «Берегитесь, господа, обольщеній своего кружка: въ немъ какъ разъ увѣрятъ васъ, что вы геній ж -Что вы побѣдили всѣхъ вашихъ противниковъ, ко- торые даже и не думали съ вами бороться, а про- сто или смѣялись надъ вага, или не обращали на ваше ратованіе никакого внжманія. Кружокъ — вещь опасная; онъ мозкетъ довеетн человѣка до жалкаго донъ-кихотства. Кружокъ и свѣтъ — двѣ вещи раз- ныя; первый признаетъ за достовѣрное, доказанное и несомнѣнное то, надъ чѣмъ часто смѣется вто- рой, какъ надъ нелѣпостью. Живите въ кружкѣ, который вамъ нравится; но заглядывайте и въ свѣтъ, прислушивайтесь ж къ его сужденіямъ, чтобы не впасть сперва въ односторонность ж исключитель- ность, а потомъ и просто въ нелѣпость. Исключи- тельное и безвыходное пребываніе въ себѣ, или въ пріятельскомъ кружкѣ, или въ приходѣ своего жур- нала- — гибельны для человѣка. Ограниченіе себя од- нииъ и тѣмъ же, отчулсденіе отъ всего, что не мы ж не наше, гибельно не только для частныхъ лицъ, но и для народовъ: вспомните Китай ж Японію!» IX. Бліяніе на Бѣлинскаго переѣзда въ Петербургъ.— Начало въ Бѣлинекомъ переходнаго процесса. — Свидѣтельство объ этомъ Тургенева.— Новый взглядъ на романтизмъ.— Статья о Лермонтовѣ. — ^Рефлексіи и отрицаніе рз'тинной морали. — Ііримирѳніе съ французскою литературой и увлеченіе романами Жоржъ-Зандъ. — Новые взгляды философскіе и эсте- тическіе. — Оцѣнка Пушкина и Ап. Майкова. Пріѣздъ въ Петербургъ и начало сотрудничества въ „Отечественныхъ Зашіскахъ" послужили толчка- ми, возбудившими въ Бѣлинскомъ умственный и нравственный иереломъ. Не говоря о томъ вліяніи, какое необходішо ироиз- водитъ иоявленіе новыхъ, разномыслящихъ людей на членовъ замкнутаго кружка, увлекшагося какою- нибудь узенькою, одностороннею доктриной, не малое освѣяіающее н отрезвв.чяющее дѣйствіе оказываетъ въ этомъ случаѣ всякое удаленіе отъ кружка въ ви- дѣ путешествія, перѳселенія въ другой городъ, лере- мѣны занятій. Мы видѣли, что даже представитель кружка, Станкевичъ, сдѣлался уже не тотъ, что былъ въ Москвѣ, съ пересе.іеніемъ за границу: его начало тяготить то самое углубленіе въ отвлеченныя сферы, гегелевской философіи, въ которомъ онъ преж- де видѣлъ высокую задачу жизни. То-же самое слу- чилось и еъ Вѣлинскимъ по переѣздѣ его въ Петер- бургъ. «Хотя москвнчъ вообще оригинальнѣе ж какъ будто самобытнѣе петербуржца, однако, тѣмъ не менѣе, онъ очень скоро свыкается съ Петербур- гомъ, если переѣдетъ въ него жить — говорить Бѣ- лйнскій въ своей статьѣ «Москва и Петербургъ» (см. «Соч. Бѣл.я, т. ХІІ, стр. 229). — Куда дѣваются высокопарныя мечты, идеа.іы , теоріи, фантазіи! Пе- тербургъ, въ этомъ отношеніж, пробный камень че- ловѣка: кто, жжвя въ немъ, не увлекся воДоворо- томъ призрачной жизнж, умѣлъ сберечь ж душу, и сердце на счетъ здраваго смысла, сохранить свое человѣческое достоинство, не предаваясь донкихот- ству, тому смѣло можете вы протянуть руку, какъ человѣку... Петербургъ жмѣетъ на нѣкоторыя нату- ры отрезвляюще'е свойство; сначала, кажется вамъ, что отъ его атмосферы, словно листья съ дерева, епадаві)тъ еъ васъ самыя дорогія убѣжденія; но скоро замѣчаете вы, что то не убѣжденія, а мечты, порожденныя праздною жизнью и рѣшительнымъ незнаніемъ дѣжствительности, и вы остаетесь, мо- жетъ быть, съ тяжелою грустью, но въ этой грусти такъ много святаго^ чеіовѣческаго... Что мечты! Самыя обольстительныя изъ нихъ не стоютъ въ глазахъ дѣльнаго (въ разумномъ зиаченіи этого слова) человѣка самой горькой жстжкы, ііі.тому что