b000000898

17 НОВОЕ ВРЕМЯ И СТАРЫЕ БОГИ. 18 і 1 кость ни къ чему. Химиками или адвокатами сдѣ- лаются эти люди, все равно: они навсегда останутся жалкими рутинерами и педантами въ своемъ дѣдѣ и нхъ всегда обгонитъ человѣкъ, страстно привязанный къ своему труду. Страсть, влекущая къ труду, всегда перетянетъ силу воли, принуждающую человѣка къ тому же труду, какъ бы ни была велика эта сила. Она управляется совершенно тѣми же законами, какъ и половая любовь. Только ту любовь мы называемъ исіинною, благотворною, которая является свобод- нымъ, страстнымъ влеченіемъ. Всякаго человѣка, ири- нуждающаго себя къ половой любви, мы называемъ лроститутомъ, все равно каковы бы ни были причины такого принужденія, хотя бы самыя высокія. Слѣд- ствіемъ принужденія къ труду является отвращеніе отъ него, побужденіе залить скуку ненаполненной жиз- ни пьянствомъ или развратомъ, медленное угасаніе физическое, отунѣніе и жалкое прозябаніе подъ ста- рость, или же сумашествіе и смерть отъ самоубійства. Не таковъ былъ трудъ, который наиолнялъ жизнь людей, разсматриваемыхъ нами: онъ не былъ для нихъ щшнужденіемъ, а напротивъ того, они выносили изъ него то жгучее наслажденіѳ, которое пспытываетъ вся- кій человѣкъ въ минуты удовлетворенія какой-нибудь - страсти; мы видѣли уже, до какого излишества дохо- V У^илъ въ своемъ трудѣ Вѣлинскій — излишества, кото- -чі рое заставляло его пренебрегать потребностью отдыха мЧвъ такое- время, когда серьезная болѣзнь угрожала ему омертію. Ломоносовъ былъ еще необузданнѣе въ ^ рвоемъ трудѣ: случалось, что, по цѣлымъ недѣлямъ , ^ онъ не выпускадъ изъ рукъ книгъ, забывая даже ^^бѣдать и питаясь въ это время однимъ мартовскимъ иивомъ да бутербродаш. Для такихъ людей, съ ихъ горячимъ влеченіемъ къ своему труду, немыслимо было оросить разомъ свой трудъ и промѣнять его на что ни- будь другое, напримѣръ, на составденіе карьеры ради увлеченія любимой женщиной. А между тѣмъ, они не были мрачными аскетами, не говорили; что въ жизни каждая минута должна быть посвящена труду, что человѣкъ долженъ быть глухъ ко всѣмъ прочимъ на- слажденіямъ жизни, долженъ считать ихъ ниже себя. Такой надуманный ригоризиъ, сдавливающій природу человѣка и искажающій ее, былъ чуждъ этимъ дю- дямъ. Какъ ни любили они свой трудъ, они не были чужды разныхъ насдажденій жизни; они всѣ любили и были любимы, хотя не дѣлали изъ любви содержанія ■ всей жизни. Страсть къ труду и къ любимой женщщѣ не только не мѣшади у нихъ другъ другу, а напротивъ того помогали одна другой. Но всѣ эти люди не были чужды даже и самыхъ обыденныхъ развлечѳній: для Ломоносова былъ ііраздникъ, когда къ нему пріѣзжали архангельскіе земляки, и онъ пировалъ съ ними до поздней ночи; Бѣлинскій страстно любилъ играть въ преферансъ и не считалъ эту страсть недостойною себя. Таковы были люди, стоявшіе во главѣ русскаго прогресса. Я указалъ на главныя черты этого положи- тельнаго типа, но эти Черты такого свойства, что онѣ нисколько не зависятъ отъ степени геніальности этихъ людей. Горячая любовь къ бдижнимъ, горячая любовь Къ труду и простое, естественное отн^еніе къ жизни, безъ всякихъ натяжекъ и аффек' вотъ три простыя свойства, которыя сдѣлали этихъ людей великими; но, вѣдь эти свойства можетъ имѣть каждый человѣкъ, какъ бы ни были ничтожны его силы въ количественномъ отношеніи. Въ числѣ твоихъ знакомыхъ, тататель, по всей вѣроятности, найдется не одинъ, не два человѣка, обладающихъ такими свойствами, рѣдинскій воспиталъ поколѣніе; ты вслѣдствіе этого знаешь его, читатель. А вонъ тамъ, гдѣ нибудь на чердачкѣ, сидитъ безвѣстный переводчикъ или переводчица и строчатъ они заказ- ную работу къ завтрашнему дню; какъ они бѣдны, просты, даже смѣшны; ничего-то въ нихъ нѣтъ осо- беннаго, что возвышало бы ихъ надъ толпою: ни отпе- чатка высокихъ думъ на челѣ, ни гордаго страданія во взорахъ; сидятъ и строчатъ иереводъ, и идутъ у нихъ дни, за днями упорнаго труда, пересыпаемаі'о обыденными шутками, обыденными забавами, можетъ быть и обыденною любовью безъ романтическихъ стра- даній и ужасовъ... А между тѣмъ эти простые и без- вѣстные труженики такіе же герои, какъ и Бѣлин- скій; они тоже восиитываютъ покодѣніе въ чисдѣ дру- гихъ такихъ же тружениковъ, какъ и они... 5 Что такіе люди есть, что ихъ .много на Руси — въ этомъ никто не сомнѣвается. Не сомнѣвается также НИКТО и въ томъ, что ихъ только можно наззад шими представителями русскаго ^ Посмо- ' тримъ же, принаддежитъ ли къ-.^;^ ^^8у'''Й!тіи? новъ, чтобы по немъ, какъ л^^е^^редставителѣ нашего общества, можно была;судить о несостоятель- ности нашей жизни вообще. 4 ИИ'ГІ 4 .-, -иг., У. ■ -я'" Литвиновъ былъ сынъ отставного служаки-чинов- ника изъ купечёскаго рода, поиавшаго въ помѣщики по милости жены-дворянки. Онъ иолучилъ первона- чальное воспитаніе въ деревнѣ, а потомъ, по смерти матери, ноступидъ въ московскій ^ниверситетъ. Бу- дучи студентомъ, онъ часто посѣщалъ князей Осини- ныхъ, проживавшихъ въ Москвѣ въ весьма стѣснен- ныхъ обстоятельствахъ, чуть не въ бѣдности. Здѣсь онъ сошелся впервые съ дочерью Осининыхъ, Ириною, только что вышедшею изъ института. Большинство читателей отнеслось къ Иринѣ весьма пренебрежительно, какъ къ пустой, тщеславной, без- характерной свѣтской кокеткѣ. Она, которая такъ пламенно любила и нѣжно была любима, 'промѣняла свою любовь на мишурный бдескъ большого свѣта. Мало того, потомъ, когда опять встрѣтилась съ лю- бимБшъ чедовѣкомъ, послѣ самыхъ упоительныхъ свиданій, вторично промѣняла своего любовшша на тотъ же мишурный блескъ!... Первую ея измѣну, такъ и быть, можно еще простить ради того, что она полу- чила плохое образованіе, была молода и неопытна... Но во второй разъ!... О, тутъ она вполнѣ извѣдала опытомъ, каковъ этотъ свѣтъ, успѣда разочароваться въ немъ совершенно, и вдругъ что же: милый чело- вѣкъ зоветъ ее вкушать счастіе дюбви подъ соломен- она отвѣчаетъ: я не могу, я не въ си- : человѣкъ иредлагаетъ ей мѣсто возлѣ она стоитъ, какъ истуканъ!... Ей