b000000898

423 СОРОКѢ ЛѢТЪРУССКОЙ КРИТИКИ. 424 лоБта надъ всѣмъ міромъ и безстрастнаго созерцанія людской жизни, кишащей гдѣ-то тамъ внизу... Извѣ- стныя произведенія Пушкина „Подите прочь: какое дѣло' и „Пока не требуетъ поата" сдѣладись люби- ШЫ1Ш произведеніями Вѣлинскаго, которыя онъ на- чалъ приводить каждый разъ, для нагляднаго иред- ставленія своихъ идеаловъ поэта и художественнаго творчества. Веди Шиллеръ подвергся отрицанію съ точки зрѣ- нія зтихъ идеаловъ, то можно себѣ представить, съ какимъ сожалѣніемъ долженъ былъ сиотрѣть Вѣлии- скіи на такого ехіга-субъективнаго поэта, каковъ былъ Полежаевъ. Несмотря на то, что муза его не щшнадлежала къ числу иервостепенныхъ, все-таки, она былаживьшъ отголоскомъ погубленнаго человѣка, который не занимался вычурныюі изшяіленіями стра- даній сердца иослѣ сытнаго ужина и пѣсколькихъ бутылокъ шампанскаго, а выражалъ дѣиствительное отчаянье человѣка, котораго вся жизнь была попрана и раздавлена, который на саможъ дѣлѣ Ые расцвѣяъ и отцвѣдъ Въ утрѣ паеиурныхъ дней. И если взять въ соображеніе, что въ то вреш то- то было такихъ-же несчастпыхъ, то понятныіъ пред- ставляется, что какъ ни скромна и ни бѣдна была сама по себѣ муза Полежаева, все-таки, она выра- жала собою одинъ изъ весьма немаловажныхъ моти- вовъ жизни того времени; поэтому, она и находила сочувствіе въ каждомъ сердцѣ, мало-мальски не за- черствѣломъ и способномъ отзываться на всякіе есте- ственные и живые мотивы поэзіи, какъ радостные, такъ и скорбные. Въ особенности-же муза Полежаева была дорога для людей, такъ или иначе пострадав- шихъ отъ неправды жкзни, потому что эти люди въ элегіяхъ Полежаева находили стоны и вопли своего собственнаго сердца. Но для Вѣлинскаго въ это вре- мя не существовало, какъ иы сказали, никакой связи иеліду поэзіей и жизнью; онъ знадъ только свою док- трину, въ силу которой вычеркивалъ изъ области но- эзіи половину всевозможныхъ явленій творчества. И вотъ . какъ онъ отозвался о стихотвореніяхъ Поле- жаева согласно своей доктринѣ: «Подѳжаѳвъ былъ ролвденъ великиііъ поэтомъ, но , не былъ поэіомъ: его творенія — ^в.опіж души, тер-, ■ зающѳй самое себя, стонъ неетерпииой муки еубъ- ективнаго духа, а не пѣенн, не гимны, то вееедые я радостные, то важные и торжественные, прекра- сному бытііо, объективно еозерцаежому. Истинный поэтъ не есть ни гор.іица, тоскливо воркующая грустную пѣснь любви, ни кукушка, надрывающая душу однообразнымъ стономъ скорби, но звучный, гармоническій, разнообразный соловей, поющій пѣень природѣ... Созданія жетиннаго поэта суть гиинъ Богу, прославленіе его великаго творенія... Въ цар- етвѣ божіелъ нѣтъ плача и скрежета зубовъ — въ нѳмъ одна проевѣтденная радость, свѣтіое ликова- ніе, и самая печаль въ иемъ есть грустная радость... Поэтъ есть гражданннъ этого безконечнаго и свя- таго царства: ему Богь далъ плодотворную силу любви проникать въ таинства «потаю славы тво- ренья», и потому онъ долженъ быть его органомъ... Вопли растерзаннаго духа, соерѳдоточеніе въ скор- бяхъ и противорѣчіяхъ земной жизни, докааываютъ пребываніе на зем.іѣ и только тщетное порываніе къ свѣтлому, голубому небу — подножію престола Вездѣсущаго... Вотъ почему мы не оставляемъ име- ни поэта за Полежаевымъ, и думаемъ, что его пѣсни, нашедшія отзывъ въ современникахъ, не лѳрейдутъ въ потомство. Плачевныхъ и скорбящихъ поэтовъ ведикій поэтъ Гете характеризовалъ эпитетомъ іа- ааретныхъ, и этимъ вполнѣ опредѣлилъ ихъ отри- цательное значеніе въ области искусства» (см. С. В., т. Ш, стр. 29, 30). , «Почему-же — спрашива,етъ ниже Вѣлинскій — было такъ, а не иначе, почему, поэту не суждено было прозрѣть и въ безвонечномъ чувствѣ безконечной любви найти разрѣшеніѳ ж прнмирѳніе противорѣ- чій бытія»? Вы думаете, что хоть на подобный вопросъ послѣ- дуетъ сколько-нибудь прямой и вразуштельный отвѣтъ? ,На это одинъ отвѣтъ — восклицаетъ Вѣлин- скій — да будетъ благословенна водя Провидѣнія!"... ■ Впрочеиъ, и въ Полежаевѣ' Вѣлинскій открываѳтъ минутные проблески ироовѣтленія и примирѳнія. «Характеръ мрачнаго отчаянья и тяжелой скор- би, — говорить онъ,-^лежжтъ на большей части ео- чиненій Полежаева, но съ его лиры срывались и торжественные звуки примиренія, и гаршоническіе аккорды явленій жизни. Кому неизвѣстно его сти- хотвореніе «Провидѣніе», въ которомъ, послѣ /жа- совъ паденія, онъ такъ торжественно воспѣлъ свое мгновенное возетаніев и пр. (см. 0. В., т. ПІ, стр. 31). Къ числу явленій творчества, которыя Бѣлинскій отрищалъ велѣдствіе ихъ субъективности, относятся и всѣ сатирическія произведенія, за которыми Вѣлин- скій, въ свою очередь, не п])изнавалъ никакого истин- но-художественнаго значенія. Бѣлинскій признавалъ, что поэтъ имѣетъ право воспроизводить въ своихъ пронзведеніяхъ сферу пошлости жизни, отрицательный міръ призраковъ и случайностей, какъ онъ выражал- ся на своемъ философскомъ языкѣ, но и въ такомъ случаѣ онъ з^ебовалъ, чтобы поэтъ относился къ своимъ образамъ совершенно объективно, чтобы „ио- этнческимъ ясновидѣніемъ своимъ онъ цровидѣлъ ихъ идею н, проведя ихъ черезъ свою творческую фзнтз- зію, иросвѣтлялъ этою идеей ихъ естественную гру- бость и грязность". «Объективность,— говорить онъ (см. С. В., т. ПІ, стр. 370), — ^какъ необходимое условіе творчества, отрицаетъ всякую моральную цѣіь, всякое судо- производство со^ стороны поэта. Изображая отри- цательныя явленія жизни, поэтъ нисколько не ду- маетъ писать сатиры, потому что сатира не прина- длежитъ къ области искусства и никогда не мо- жѳтъ быть художественнымъ произведеніежъ. Рисуя нравствѳнныхъ уродовъ, поэтъ дѣлаетъ это совсѣмъ не скрѣпя сердце, какъ думаютъ многіе: нельзя сер- диться и творить въ одно и то-же время; досада портить жолчь и отравляетъ наслажденіе, а минута творчества есть минута величайшаго наслажденія. Позтъ не можетъ ненавидѣть свои изображенія, каковы бы они ни были; напротивъ, скорѣе онъ ихъ любжтъ, потому что они представляются ему уже просвѣтленными идеей». Ждеалокъ такого объективно-безпристрастнаго из- ображенія отрицательной стороны жизни Вѣлшскій ■съ большою натяжкой считалъ Гоголя. Мы говоримъ съ натяжкою, потому что считаемъ веѣ требованія Вѣлинскаго относительно безпристраетной объектив- ности ностроенными на воздухѣ и не имѣющижи бправ- данія ни въ одномъ поэтическомъ ироизведеніи, когда- либо явившемся на свѣтъ. Субъективный элементъ присущъ въ такой-же мѣрѣ поэтическому творчеству, какъ и объективный, и какъ-бы послѣдній ни пре- облададъ надъ иервыжъ въ нѣкоторыхъ произведе-