b000000898

421 со РОЕ Ъ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 422 і вольны крайнею сухостью многихъ статей журнала, въ особенности статьей Ретшера. По крайней мѣрѣ, объ этожъ мы шіѣемъ свидѣтельство самого Бѣлнн- скаго: яМногіе читатели жаловались — говоритъонъвъ одной изъ своихъ статей (см. С. В., т. П, стр. 314) — на помѣщеніе нами статьи Ретшера я О философской критикѣ художеотвеннаго нроизведенія", находя ее темною, недоступною для пониманія". И нри-этомъ Бѣлинскій обращается къ иубликѣ съ наставитель- нымъ тономъ; „прежде всего мы скажемъ, что невсѣ статьи помѣщаются въ журналахъ только для удо- вольствія читателей; необходимы иногда и статьи уче- наго содержанія, а такія статьи требуютъ труда и размышленія". Подъ вліяніемъ новаго направленія, многіе преж- ніе взгляды Бѣлинскаго радикально измѣнились,.дру- гіе-же получили развитіе, котораго прежде не имѣіи. Прежде Бѣлинскій, выходя изъ теоріи непроизволь- ности творчества, съ одинаковымъ сочувствіѳмъ отно- сился къ каждому лирическому стихотворенію, если видѣлъ, что оно проникнуто естественнымъ, непроиз- вольнымъ чувствомъ. Теперь-же, создавши себѣ иде- алъ объективно-сііокойнаго созерцанія жизни, онъ подвелъ подъ этотъ идеадъ поэтическое творчество: нстинно-художественнымъ, поэтическимъ произведе- ніемъ онъ сталъ теперь считать только такое, въ ко- торомъ, при объективномъ созерцаніи жизни со сто- роны художника, онъ- видѣлъ такое тѣсное, безраз- личное соединеніе идеи съ формой, чтобы идея совер- шенно поглощалась формой; всякое-же преобладаніе идеи или чувства надъ формой, по его мнѣнію, выдѣ- ляло произведете изъ нредѣловъ истинно-художе- ственяаго творчества. «Въ творчѳехвѣ сида не въ, идеѣ — говорить онъ (см. т. II, стр. 386) — а въ формѣ, которая, само со- бою разумѣѳтся, необходимо предпоіагаетъ и услов- іиваетъ идею, и эта форма должна быть проникну- та кроткимъ, благолѣпнымъ еіяніѳмъ эстетической красоты. Величіе содержанія (щвя) не только не есть ручательство эстетической красоты, но еще часто оподозрѣваѳтъ ее... Первыі-же и высшій сііо- собъ непосредственнаго выраженія истины— гово- рить онъ ниже на 388 стр. — есть художественная іюэзія, или поэзія формы; а поэвія содержанія, то- ѳсть, такая поэзія, которой сила и могущество за- ключается въ глубокости и великости идеи, зани- маетъ середину между этими двумя способами не- посредственнаго способа выраженія истины. Она ко- леблется между краснорѣчіемъ и художественностью, безпрестанно переходя то вь краснорѣчіе, что вре- дить ей, то въ художественность, что возвышаетъ ее. Въ этомъ смыслѣ она есть какой-то недоносокь, и ея произведенія не могутъ надѣяться на долго- вѣчность». Отправляясь отъ такой узкой доктрины, Вѣлин- скій началъ разить и отрицать все, что не подходило къ ней, съ с-іѣпотой, поразительной для человѣка съ такимъ тонкимъ эстетическимъ чутьемъ, какимъ былъ одаренъ Бѣлинскій. Такъ, нанришѣръ, этого мало, что Гете за его олишійскую безстрастность онъ поста- вилъ выше Шиллера, онъ началъ совершенно отри- цать Шиллера и поставилъ его ниже Пушкина. »Шил- леръ — говоритъ онъ — въ которомъ философскій эле- ментъ безпрестанно боролся съ художественнымъ эле- ментошъ и часто побѣждалъ его, Шиллеръ, едва-ли не въ большей части своихъ ироизведеній, принадле- житъ къ числу этихъ полупоэтовъ (то-есть, вышеоз- наченныхъ недоносковъ, витающихъ между художе- ственностью и краснорѣчіемъ); Гете и нашъ Пуш- кинъ — вотъ чисто поэтическія натуры: одному до- вольно сорваннаго цвѣтка, а другому завядшаго цвѣт- ка, нечаянно найденнаго имъ въ книгѣ, чтобы ринуть душу читателя въ міръ безконечнаго"... Сравнивая при этомъ ироизведеніе Шиллера „Идеалы" съ „Не- реидой" Пушкина, онъ ставитъ послѣднее на неизмѣ- римую высоту выше „Идеаловъ", именно на томъ ос- нованіи, что первое выражаетъ ясную и онредѣленную идею, которую вы можете формулировать, тогда какъ въ „Нереидѣ" Пушкина есть идея, но она такъ кон- кретно слита съ формой, что вамъ, чтобы выговорить ее, надо оторвать ее отъ формы, а форма такъ пре- красна, что у васъ не подымается рука на такую опе- рацію". Изъ этого Вѣлинскій дѣдаетъ слѣдующаго рода, заключеніе: „ спросите всѣхъ, что лучше— , Иде- алы" или „Нереида": большинство станетъ за „Иде- алы", но чьи глаза одарены ясновидѣніемъ вѣчной красоты, тѣ даже не станутъ и сравнивать этихъ двухъ произведеній"... За что-же Пушкина-то Бѣлин- скій началъ ставить такъ высоко иослѣ того разоча- рованія, съ которымъ онъ относился къ нему въ пер- вый періодъ своей дѣятельности?... А именно за то самое, за что прежде онъ не любилъ Пушкина, за отрѣшеніе отъ жизни въ олимпійскія сферы безстра- стнаго гетевскаго созерцанія, которое было одновре- менно съ отрѣшеніемъ Пушкина отъ литературныхъ круговъ въ сферы высшаго овѣта. „Предметъ отрад- ный и грустный въ тоже время— говоритъ Бѣлинскій . по поводу посмертныхъ произведеній Пушкина (см. С. Б., т. П, стр. 332) — съ одной отороны мысль, что эти посмѳртныя произведенія свидѣтельствуютъ о но- вомъ, просвѣщенномъ періодѣ художественной дѣя- тельности великаго поэта Россіи, объ эпохѣ высшаго и мужественнѣйшаго развитія его геніальнаго дарова- нія, а съ другой стороны, мысль о томъ лсалкомъ воз- зрѣніи, съ какимъ смотрѣло на этотъ предметъ дѣт- Ское прекраснодушіе, которое, выглядывая изъ узка- го окошечка своей ограниченной субъективности,' мѣ- ритъ дѣйствительность своимъ фальшивымъ арши- номъ и, осудивши поэта на жизнь подъ соломенною кровлей, на берегу свѣтдаго ручейка, не хочетъ приз- навать его поэтомъ на всякомъ другомъ мѣстѣ: какое противорѣчіе, и сколько отраднаго и горькаго въ этомъ нротиворѣчіи"... Изъ этой выдержки мы ви- димъ, что прежде Бѣлинскій нанадалъ на Пушкина не за одну только искусственность творчества въ под- дѣлываніи подъ народность, но и раздѣлялъ мнѣніе многихъ своихъ современниковъ, въ томъ числѣ и Полеваго, что Пушкинъ и въ самой жизни пошелъ по ложной дорогѣ, несвойственной поэту. Теперь-же, на- противъ того, онъ смѣялся надъ мнѣніемъ, что среда можетъ, испортить иоэта, считая такое мнѣніе дѣт- скймъ прекраснодушіемъ; теперь для него не было среды, не было жизни съ различными ея вліяніями, дурными и хорошими, а существовала только отвле- ченная сфера творчества, чуждая всякихъ отношеній къ жизни, существовала сама для себя, была возмож- на при какихъ угодно обстоятельствахъ, потому что зависѣла не отъ чего пнаго, какъ отъ возвышенія 14* ншеі і.Жі ■!