b000000898

401 СОРОК'Ъ л-втъ РУССКОЙ КРИТИКИ. 402 до не менѣе вліянія университетскихъ шеллингистовъ и отражается весьма сильно на первыхъ статьяхъ^го. Можно положительно сказать, что въ то время, какъ университетскимъ шелмнгистамъ былъ обязанъ БѢ-. линскій своиш эстетическими взглядами, изъ нѣмец- кихъ писателей Шиллеру и Гофману, а изъ русскихъ Одоевскому и Полевому былъ обязанъ онъ взглядами моральными, нравственными идеалами. Не иначе, какъ подъ этими в ліяиіями образовался у.Вѣлинскаго идеалъ поэта и вообще писателя, въ видѣ мученика идеи, безкорыстно, до самоотверженія преданнаго ея служе- нію и стоящаго постоянно въ разладѣ съ пошлою тол- пой, непонимающею генія. По всей вѣроятности, этимъ- же вліяніямъ былъ обязанъ Вѣлинскій своею нена- вистью къ людямъ большого свѣта за то, какъ онъ патетически выражался, что они „потеряли образъ и подобіе Божіе, за то, что отреклись отъ Бога живаго и поклонились идолу суетъ, за то, что умъ, чувства, совѣсть, честь замѣнили условными приличіями!". По- нятна послѣ этого становится та желчь, которую из- ливалъ Бѣлинскій, при всякокъ удобномъ случаѣ, на погоню за свѣтскостью въ литературѣ, какъ это мы видимъ, напримѣръ, въ нападкахъ на Шевырева, въ статьѣ ,0 критикѣ „Наблюдателя" иди въ рецензіяхъ о „Современникѣ", журналѣ, считавшемся тогда сре- доточіемъ свѣтской литературы и прибѣжищемъ вели- косвѣтскихъ писателей. Въ этихъ нападкахъ на свѣтскую пустоту, „на мо- лодчиковъ и денди, какъ выражался Вѣлинскій, пе- ішѣющихъ никакихъ нознаній, кромѣ навыка легко , болтать веякій вздоръ по-французски, становящихся смѣшньши и жалкими анахронизмами", затѣмъ, въ злыхъ и мѣткихъ сарказмахъ, которыми осыпалъ Бѣ- линскій всякое легкомысленное отиошеніе къ дѣлу мысли, постыдный, шарлатанскій торгъ непереварен- ными словоизверженіями, низкое, нагло-безсовѣстное отношеніе къ литературѣ разныхъ Гречей, Булгари- ныхъ и Сенковскихъ, съ другой стороны — въ возве- личеніи молодого поколѣнія за то, что оно, „разоча- ровавшись въ геніальности и безсмертіи нашихъ ли- тературныхъ произведеній, вмѣсто того, чтобы выда- вать въ свѣтъ недозрѣлыя творенія, съ жадностью предается изученіе наукъ и черцаетъ, живую воду про- свѣщенія въ самомъ источникѣ" — во всемъ этомъ мы видимъ живую, свѣтлую сторону пропаганды Вѣлин- скаго въ этомъ періодѣ его^^дѣятельности. Эта сторо- на его пропаганды и производила именно то потрясаю- щее впечатлѣніе на общество, которое заставило съ первыхъ-же статей Вѣлинскаго обратить на него все- общее вниманіе. Этою своею пропагандой и заставлялъ Бѣдинскій молодежь изъ бальныхъ залъ бѣжать въ библіотеки и аудиторіи, отъ картъ бросаться за книги и отъ чтенія романовъ Поль-де-Кока, повѣстей Брам- беуса или Вулгарина браться за Шекспира, Байрона, Гете, Пушкина л Гоголя. И вообще должно замѣтить, что какъ ни узокъ былъ еще умственный кругозоръ Бѣлинскаго въ этотъ первый періодъ его дѣятельности и какъ ни отвлечен- на та почва, на которой стоядъ онъ, нри всемъ томъ, общее направленіе его мыслей было гораздо живѣе и прогрессивнѣе, чѣмъ въ нослѣдующій періодъ его дѣя- тельности въ -„Московскомъ Наблюдателѣ". Хотя вы и встрѣчаете въ концѣ первой статьи его (см. С. В., т. I, стр. 128) нѣсколько мыслей, проникнутыхъ ка- зеннымъ, иошлымъ патріотизыомъ въ родѣ того, что просвѣщеніе двигается въ Россіи быстрыми шагами, руководствуемое высокими меценатами, а „благород- ное дворянство, наконецъ, вполнѣ увѣрилось въ не- обходшости давать своимъ дѣтямъ образованіе проч- ное, основательное, въ духѣ вѣры" и пр., — но надо ду- мать, что всѣ эти слова были умышленно вставлены въ статью, чтобы хоть какъ-нибудь загладить и зату- шевать рѣзкость нѣкоторыхъ мѣстъ ея и отрицатель- ■ ный характеръ общаго ея направленія. По крайней мѣ- рѣ, эти слова совершенно не гармонируютъ съ цѣлою статьей и являются въ ней какъ-то съ боку припеку. Но еще бодѣе противорѣчатъ они со свидѣтельствомъ самого Бѣлинскаго объ этомъ періодѣ своей жизни. Вотъ что писалъ онъ, въ письмѣ своемъ къ Станкеви- чу, въ 1839 году, т.-е. во время самаго сильнаго увлеченія философіей Гегеля, о направденіи мыслей своихъ въ первый періодъ дѣятельности подъ нено- средственньмъ вліяніемъ Шиллера: «Его «Разбойники», «Коварство и -любовь», вку- пѣ съ «Фіэско», этимъ произведеніемъ. нѣмецкаго Гюго, наложили на меня дикую вражду съ обще- ствѳннымъ порядкомъ во имя абстрактнаго идеала общества, оторваннаго отъ географическихъ и исто- рическихъ условій развитая, построеннаго на воз- духѣ. Его «Донъ-Карлоеъ»~эта блѣдная фантасма- горія образовъ безъ лицъ и рйторичѳскихъ олице-і твореній, эта апотеоза абстрактной любви къ чело- вѣчеетву безъ всяваго содержанія бросила женя въ абстрактный героизмъ, внѣ котораге я все прези- ралъ, все ненавидѣлъ (и еслибы ты зналъ, какъ дико и болѣзнѳнно), и въ которомъ я очень хорошо, несмотря на свой неестественный и напряженный восторгъ, сознавалъ себя — нулемъ»... Съ подобньшъ абстрактнымътероизмомъ, какъ вно- слѣдствіи называлъ его Вѣдинскій, какъ нельзя бо- лѣе. гармонируютъ слѣдующія слова, которыя мы встрѣчаемъ въ той-же первой статьѣ Вѣлинскаго: «И такъ вотъ тебѣ двѣ дороги, два неизбѣжные пути: отрекись отъ себя, подави свой эгоизжъ, по- при ногами свое своекорыстное я, дыши для сча- стія другихъ, жертвуй всѣмъ для блага родины, для пользы человѣчества, люби истину и благо не для награды, но для истины и блага, и тяжкимъ кре- стомъ выстрадай твое соединеніе съ Богомъ, твое безсмертіе, которое доллшо состоять въ уничтоже- ніи твоего я, въ чувствѣ безпредѣльнаго блажен- ства! Что? Ты не рѣшаешься? Этотъ подвигъ тебя страшитъ, кажется тебѣ не по силамъ? Ну, такъ вотъ тебѣ другой путь, онъ шире, спокойнѣе, легче: люби самого себя больше всего на свѣтѣ; плачь, дѣлаЯ добро лишь изъ выгоды; не бойся зла, когда оно принесетъ тебѣ пользу. Помни это правило: сІ! нимъ тебѣ вездѣ будетъ тепло! Если- ты рожденъ сильнымъ земли, гни твой хребетъ, ползи амѣей между тиграми, бросайся тигромъ между овцами, губи, угнетай, пей кровь и слезы, чело обремени лавровыми вѣнцами, рамена согни подъ грузомъ незаслуженныхъ почестей и титлъ. Весела и бле- стяща будетъ жизнь твоя; ты не узнаешь, что та- кое холодъ и голодъ, что такое угнѳтеніе и оскор- бленіѳ, все будетъ трепетать тебя, вездѣ покорность и услужливость, отовсюду лесть и хваленіе, и по- этъ напишетъ тебѣ посланіе и оду, гдѣ сравнить тебя съ полубогами, и журналистъ прокричитъ во всеуслышаніе, что ты покровитель слабыхъ и си- рыхъ, столпъ и опора отечества, правая рука госу- даря! Какая тебѣ нужда, что въ душѣ твоей каж- дую минуту будетъ слишкомъ жарко, а въ сѳрдцѣ