b000000898

397 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ, 398 въ пнсьмѣ къ Нѳвѣрову отзывался о немъ съ востор- гомъ. Но дервая-же статья Вѣлинскаго разрушила это очарованіе. Дѣло въ томъ, что, вмѣсто безусловшхъ ііохвалъ, Вѣлинскій отозвался о стихотвореніяхъ Шѳ- вырева критически, и Станкевичъ тотчасъ-же уви- дѣлъ, какое мелкое, напыщенное самолюбіе скрыва- лось въ ученомъ щюфессорѣ подъ всѣш его громкими фразами: „Вѣлинскіі — пишетъ Станкевичъ въ од- ноиъ изъ своихъ нисемъ — въ своихъ вЛитератур- ныхъ мечтаніяхъ" (хорошая статья въ яМолвѣ"; Шевыревъ, товорятъ, хвалилъ ее, пока до него не до- шло дѣло) сказалъ (хваля, впрочемъ, чрезвычайно Шевырева), что въ стихахъ его развивается мысль, а не изливается чувство. Справедлішое замѣчаніе! Ше- выревъ, говорятъ, взбѣсился и кричитъ: якакъ смѣть такъ говорить? Это тонъ Полевого. Да развѣ онъ власть какая-нибудь,, что объ немъ судить нельзя? Досадно! Конечно, иные прибавятъ". Послѣ того, Станкевичъ въ своихъ письмахъ отзы- вался о Шевыревѣ не иначе уже, какъ о самолюби- вомъ, ограниченномъ педантѣ; онъ даже восхиш;ался, когда Бѣлинскій, впослѣдствіи, болѣе уже рѣшитель- но, напалъ на Шевырева въ 9 Л» , Телескопа' за 1835 годъ: я9-йЛ готовятъ—писалъ Станкевичъ въ письмѣ Невѣрову— въ немъ осмѣлились пошутить надъ Шевыревылъ, который съ важностью говортъ о рефоі)мѣ въ русской просодіи и хочетъ ввести итальян- скую. Не говоря уже о нелѣпости этой мысли, поду- май, какъ не стыдно въ пашъ вѣкъ, богатый чело- вѣческими интересами. Думать о перемѣнахъ въ про- содіи? Талантъ самъ создаетъ ее". А между тѣмъ, такъ сильна была тяга къ пре- краснодушному квіэтизыу, что тотъ-же самый Стан- кевичъ, при всякомъ удобномъ случаѣ, выражалъ !въ письмахъ свое несочувствіе и неодобреніе къ полеми- ческому тону Бѣлинскаго. Надо думать, что такое неодобреніе не ограничивалось одними намеками въ письмахъ къ Невѣрову, а служило предметомъ неодно- кратныхъ споровъ между Бѣлинскимъ и его друзья- ми; очень шожетъ быть, что и приведенный патетиче- скія строки о сладострастіи полемики были возбуж- дены въ Бѣлинскомъ этими спорами; по крайней мѣ- рѣ, намъ извѣстно, что Вѣлинскій имѣлъ обычай отвѣчать своимъ друзьямъ, въ разгарѣ спора, печат- ными статьями, какъ впослѣдствіи онъ отвѣчалъ Герцену яМенцедемъ* и , Бородинскою годовщиной". Такймъ образомъ, вотъ уже откуда ведетъ свое нача- ло то пренебреженіе и отрицаніе всякаго живаго и полемическаго отношенія къ жизни и литературѣ во имя олимнійскаго спокойпаго созерцанія и безстраст- наго браминскаго квіэтизма — какое впослѣдствіи мы видимъ въ людяхъ сороковыхъ годовъ, въ ихъ, на- дринѣръ, нанадкахъ на полемическій тонъ „Совре- менника" И.ТИ яРусскаго Слова". Но было бы совер- шенно ложно обвинять въ этомъ квіэтизмѣ всю эпоху сороковыхъ годовъ и думать, чтобы онъ всецѣло гос- подствовалъ въ эту эпоху, будучи произведвнітъ ду- ха этого времени: мы видимъ, что и въ сороковые го- ды онъ былъ произведеніемъ особенной среды, осо- бенныхъ условій жизни, и далеко не господствовалъ •безусловно, проявляясь только тамъ, гдѣ условія жизни вели къ его преобладанію. Что далеко не всѣ раздѣляли убѣжденія Станкевича относительно поле- мики, это мы видимъ изъ того, что слухи объ увѣща- иіяхъ Станкевичемъ Вѣлннскаго достигли до Петер' бурга, и тамъ они встрѣчены были не совсѣмъ благо- склонно; по крайней ыѣрѣ, они были формулированы въ томъ видѣ, что Станкевичъ цензируетъ статьи Вѣлинскаго, и Станкевичъ, въ письмѣ къ Невѣрову, вотъ какъ отозвался объ этихъ слухахъ: ,не знаю,, откуда эти чудные слухи заходятъ въ Питеръ? Я— цензоръ Бѣлинскаго? Напротивъ, я самъ свои пере- воды, которыхъ два или три въ яТелескопѣ*, под- вергалъ цензорству Вѣлинскаго, въ отношепіи рус- ской грамоты, въ которой онъ знатокъ, а въ мнѣ- ніяхъ всегда готовъ съ нимъ посовѣтываться и очень часто послѣдовать его совѣтамъ. Конечно, его выход- ка неосторожна, но не болѣе; онъ хотѣлъ напасть на способъ составлять репутацію и оскорбилъ человѣ- ческую сторону Бенедиктова *). Я ему это скажу". Ужь одни эти факты показываютъ, Что Бѣлинскій далеко не былъ исключительнымъ нроизведеніемъ кружка Станкевича, какимъ-то . эхомъ иди, лучше сказать, протоколистомъ, который въ своихъ стать- яхъ сообщалъ разговоры, которые велись на друже- скихъ собраніяхъ кружка, преимущественно же мнѣ- нія Станкевича, систематизируя и обобщая ихъ, какъ многіе выставляютъ Вѣлинскаго, между прочимъ, и біографъ Станкевича, Анненковъ. Мы видимъ, что Бѣлинскій съ перваго своего шага является лично- стью, по характеру своему вполнѣ оригинальною и рѣзко отличающеюся отъ окружавшихъ его людей. Хотя онъ во многомъ подчинялся вліянію своего кружка, особенно внослѣдствій, но не одно это влія- ніе отражается на нервыхъ статьяхъ Вѣлинскаго. Пересматривая эти статьи и рядомъ съ ними письма Станкевича за эти же годы, мы видимъ, что какъ Бѣлинскій, такъ и друзья его, равно находились подъ вліяніемъ литературы того времени и философскаго броженія въ духѣ Шеллинга, госнодствовавшаго въ Москвѣ. Такймъ образомъ, читая два первые' тома Бѣлинскаго, мы встрѣчаемся тамъ со взглядами Поле- вого, Одоевскаго, Надеждина, Веневитинова и Ейрѣев- скаго. Со всѣми же этими писателями Бѣлинскій ус- пѣлъ познакомиться уже на школьной скамьѣ гораздо ранѣе, чѣмъ вошелъ въ кружокъ Станкевича. Г Самая первая статья Вѣлинскаго, яЛитературныя мечтанія", написана подъ сильнымъ вліяніемъ поле- мическихъ этюдовъ Надеждина въ яВѣстникѣ Евро- пы", хотя, конечно, отличается отъ нихъ, какъ небо отъ земли, по благородству тона и литературной чест- ности. Самое заглавіе статьи „Литературныя мечта- нія" напоминаетъ заглавіе первой статьи Надеждина я Литературныя опасенія" . Главною мыслью въ статьѣ Вѣлинскагі, какъ и во всѣхъ статьяхъ Надеждина, *) Здѣсь дѣіо идѳтъ о крнтикѣ Бѣіинскаго на стихотворѳнія Бенедиктова, помѣщенной въ «Тѳіе- скопѣ» 1835 г. Статья эта дѣйствнтеіьно отличает- ся безпощадноіо рѣзкостью, но, при веемъ томъ, мы убѣждѳны, что эта именно рѣзкоеть болѣѳ всего дѣйствоваіа на современниковъ, заставляя глубоко врѣзываться въ ихъ умы высказываемые идеи и взгляды; къ тому-же, рѣзкоеть эта преисполнена глубокой, хотя и горькой правды.