b000000898

391 СОРОКЪ ДѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 392 но жхъ отнюдь нѳ должно емѣшнвать еъ тіѳтш Сервантеса, Вальтера- Скотта, Купера, Гофмана и Гете, какъ рожанистовъ». Вы видите, что въ то время, какъ Диккенсъ и Гюго стоятъ рядомъ съ Поль-де-Еокоыъ, Гофманъ стано- вится рядомъ съ Гете, и Бѣлшскій убѣждаетъ чита- телей не сыѣшивать отнюдь этихъ двухъ категорій. Безъ сошнѣнія, Гофжану, въ особенности его новѣ- сти яЗёІійате ЬеМеп еіпез Тііеаіег-Вігесіогз" были обязаны друзья тѣмъ юношескишъ энтузіазмомъ, съ какимъ они смотрѣли на театръ. Театръ быдъ для нихъ не однимъ только развлеченіемъ въ часы досуга, но храмомъ искусства, къ которому они питали рели- гіозное обожаніе и въ который входили съ благого- вѣніемъ. «Театръ становится для меня атмосферой — гово- ритъ Станкевичъ въ одномъ нзъ пжсемъ Ыевѣрову — прекрасное моей лшзни не отъ міра сего. Жалить свои чувства некому — тамъ, въ з^рамѣ искусства, жавъ-то вожьнѣе душѣ, множество народа не стѣс- няетъ ее, ибо надъ этижъ множествомъ паритъ ка- кая-то мысль, она закрываетъ отъ женя ничтожныхъ, не внеишощихъ голосу обшественной любви въ искусствѣ... Наше искусство невысоко; но театръ и музыка располагаюіъ душу мечтать о нежъ, о его совершенствѣ, о прелести изящійго, дѣлать планы эѳемерные, екоропреходящіе»... Но еще рельефнѣе и нланеннѣе выражены эти са- мыя мысли въ первой статьѣ Бѣлинскаго „Литератур- ныя мечтанія". «Театръ! Лгобите-іи вы театръ такъ, какъ я люб- лю его, т. е., всѣми еилага души вашей, со вСѣмъ энтузіазмомъ, со всѣмъ изстуиленіемъ, къ которому только способна пылкая молодость, жадная и страст- ная до- впечатлѣній изящнаго? Или, лучше сказать, можете-лн вы не любить театра больше всего на свѣтѣ, кромѣ блага и истины? И въ сажомъ дѣлѣ, не сосредоточиваіотся-ли въ немъ всѣ чары, всѣ обая- нія, веѣ обольщенія изяш;ныкъ искусствъ?» и т. д. Вотъ въ какой средѣ протекли первые и самые ро- ковые годы молодости Бѣлинскаго. Но Вѣлинскій, виолнѣ раздѣляя все нрекраснодушіе своихъ юныхъ друзей, всѣ ихъ мечты и фантастическіе порывы, въ то-же время явился въ крулжѣ Станкевича съ особен- нымъ своишъ элементомъ, котораго шы не видимъ ни въ комъ ивъ друзей его. Этотъ элементъ проходитъ сквозь всю дѣятельность Вѣлинскаго, не смотря на всѣ усилія друзей смирить и уничтожить его, и можно положительно сказать, что элементу этому обязанъ былъ Бѣлинскій половиной своей литературной славы и вліянія на современниковъ. О дѣтскихъ годахъ Бѣлннскаго мы шѣемъ мало свѣдѣній. Знаемъ только, что онъ родился въ 1811 году, былъ сынъ чембарскаго уѣзднато штабъ-лекаря, нровелъ дѣтство въ уѣздной глуши, въ средѣ мелкаго уѣзднаіо чиновничества, и онъ самъ говорилъ впо- слѣдствіи, что изъ своей семьи не вынесъ ни одного пріятнаго воспоминанія. Часто пьяный и грубый отецъ-его привязывался къ нему ішогда.безъ всякаго повода; случалось, что и билъ его по чему попало. Въ гимназію онъ поступнлъ 14-ги лѣтъ изъ чембарскаго уѣздааго училища. Вотъ что говорить, междупрочимъ, учитель пензенской гимназіи о гимназическихъ годахъ Бѣлішскаі'о: «Въ гимназіи, по возрасту и возмужалости, онъ во всѣхъ кіассахъ былъ старше многихъ сотовари- щей> Наружность его мало измѣнидась впослѣдствіи, онъ и тогда былъ неуклюжъ, угловатъ въ движе- ніяхъ. Неправильныя черты лица его, между хоро- шенькими личиками другихъ дѣтей, казались суро- выми и старыми. На вакаціи онъ ѣздніъ въ Чем- бар,ъ, но не пожню, чтобы отецъ его пріѣзжалъ къ нему въ Пензу; не помню, чтобы кто-нибудь при- нимаіъ въ немъ участіе. Онъ, видимо, былъ безъ женскаго призора, носилъ платье кое-какое, иногда съ неночиненными прорѣхами. Другой на его мѣсй смотрѣлъ бы жалкимъ, заброшеннымъ мальчикожъ, а у него взглядъ и поступки были сжѣлые, какъ-бы говорившіе, что онъ не нуждается ни въ чьей по- мощи, ни въ чьемъ нокровительствѣ. Таковъ онъ былъ и послѣ, такижъ и пошелъ въ могилу». Какъ всѣ натуры страстный и глубокія, Бѣлинскій не могъ подчиниться школьной рутинѣ гимназическаго преиодаванія, которое въ то время стояло еще на бо- лѣе низкомъ уровнѣ, чѣмъ въ наше время, и въ кото- ромъ долбня стояла на иервомъ планѣ. Онъ учился, т. е. долбилъ, весьма плохо, въ одномъ классѣ про- сидѣлъ два года, а въ 1829 году бы-тъ окончательно исключенъ изъ гимназіи за нехожденіе въ классъ. Ка- кіе-то вліятельные знакомые помогли ему, однакожь, въ 1829 году поступить въ московскій университетъ; но и тамъ онъ не могъ подчиниться школьной схола- стикѣ записыванія часто весьма снотвориыхъ лекцій и потомъ долбнѣ ихъ перѳдъ экзаменомъ. Въ 1832 г., будучи уже на второмъ курсѣ, онъ оставилъ универ- сидаъ съ слѣдующей аттестадіей: „ способностей сла- быхъ и нерадивъ". Въ то время, какъ забивающая мертвечина школь- ной рутины возбуждала въ Бѣлинскомъ такое непре- одолимое отвращеніе, все свое время носвящалъ онъ знакомству съ русскою литературой и чтеиію всевоз- можныхъ книжекъ, какія только ему попадались подъ руку. Страсть къ чтенію развилась въ Бѣлинскомъ еще въ уѣздномъ училищѣ: уже тогда, по свидѣтель- ству смотрителя чембарскаго училища, Вѣлинскій гу- лялъ часто одннъ, не былъ сообщителенъ съ товари- щаш по училищу, не вмѣшивался въ ихъ игры и на- ходилъ особенное удовольствіе за книжками, которыя доставалъ, гдѣ только могъ. Особенно сильное вліяніе на развитіе и нанравленіѳ мыслей Вѣлинскаго имѣлъ учитель естественной исто-, ріи М. М. П — въ, оставившій воспоминанія о своемъ питомцѣ. Но было бы совершенно ошибочно думать, чтобы вліяніе учителя естественныхъ наукъ было въ , духѣ реальножъ и возбуждало въ ученикахъ страсть къ естествовѣдѣнію. Нанротивъ того, иитомецъ фило- логическато факультета вазанскаго университета, И — въ былъ страстный романтикъ и вотъ что гово- рить онъ о своемъ преиодаваніи и вліяніи на Вѣлин- скаго: «Во время бытности Бѣлинскаго въ . пензенской гимназіи, преподавалъ я естественную исторію, ко- торая начиналась уже въ 3-мъ кіассѣ (тогдашній курсъ гимназическій состоялъ изъ четырехъ кіас- совъ). Поэтому, онъ учился у меня только въ двухъ высшихъ классахъ. Но я зналъ его съ первыхъ, по- тому что онъ друженъ былъ съ соученикомъ сво- имъ, моимъ роднымъ племянникомъ, и иногда бы- валъ въ нашемъ домѣ. Онъ бралъ у меня книги и журналы, перѳеказывалъ прочитанное, судилъ и ря- дилъ обо всемъ, задаваіъ мнѣ вопросъ ' за вопро- сомъ. Скоро я полюбиіъ его. По лѣтамъ и тогдаш- нимъ отношеніямъ нашимъ, онъ былъ неравный мнѣ; но не пожню,, чтобы въ Пензѣ съ кѣмъ-нибудь дру-