b000000898

375 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 376 пересмотрѣть книжки ,Мооковскаго Вѣстника", „Те- лескопа* и я Московскаго Наблюдателя", чтобы по- нять причину ограниченнаго числа подписчиковъ, ка- кимъ пробавлялись всѣ эти журналы. При всей дѣль- ности, журналы эти были крайне сухи и однообразны и выказывали въ редакторахъ полное незнаніе того, какъ привлекать публику къ журналу. Мы уже замѣ- тили выше, что Погодинъ окончательно засушилъ яМосковскій Вѣстникъ" своею исторіей. Но и молодой Бѣлинскій со своими друзьями оказалъ такую-же не- опытность въ журналБноыъ дѣлѣ въ яМосковскомъ Наблюдателѣ", который и основанъ-то былъ именно въ видахъ оипозидіи протнвъ вБибліотеки для Чте- нія". Не говоря уже о томъ, что въ то время трудно было разсчитывать на успѣхъ журнала, посвященнаго исключительно философско-зстетическимъ вопросамъ, вы можете встрѣтить среди нумеровъ , Наблюдателя" такія книжки, которыя были заняты невыносимо су- хими статьями, представляющими кропотливыя уче- ныяизысканіянасчетъ частныхъ вопросовъ по русской исторіи, такъ что вшѣсто журнальныхъ книжекъ, под- писчики по.іучали спеціально-ученые сборники, кото- рые, конечно, не разрѣзывали. Естественно, что ни одно изданіе въ такомъ видѣ не могло выдержать конкур- ренціи съ „Библіотекой для Чтенія". Чтобы противо- поставить этому пустому и бездѣльному журналу жур- налъ дѣльный и полезный, необходимо было, чтобы послѣдній издавался въ такомъ-же объемѣ книжекъ, былъ столь-же занимателенъ, разнообразенъ и такъ- же изященъ по своей внѣшности, и мы видимъ, что яБибліотека для Чтенія" сдѣлала рѣпштельный пе- реворотъ, какъ въ наружной физіономіи журналовъ, такъ и въ расиоложеніи журнальныхъ отдѣловъ. Къ концу тридцатыхъ годовъ окончательно исчезли преж- ніе миніатюрные, карманные журнальцы на сѣренькой бумажкѣ въ восьмушку; а вновь возникавшія періоди- ческія изданія печатались уже по, образцу ,Библіоте- ки для Чтенія" , въ такомъ-же форматѣ, объемѣ, съ такими-же разнообразными отдѣлами, одншъ сло- вомъ, въ такомъ видѣ, въ какомъ существуютъ жур- налы и въ наше время. Второю, немаловажною заслу- гой „Библіотеки для Чтенія" пи, сказать точнѣе, Смирдина, было то, что Смирдінъ первый увеличилъ плату за журнальный статьи; онъ сдѣлалъ это, прав- да, не въ какихъ иныхъ видахъ, какъ чисто коммер- ческихъ, въ надеждѣ пріобрѣсти хорошихъ сотрудни- ковъ, ^но этимъ онъ безсознательно произведъ ре- форму въ томъ огношенін, что поставшъ литератур- ный трудъ въ то •положеніе, которое хоть сколь- ко - нибудь соотвѣтствовало измѣненію литератур- ныхъ нравовъ. Дѣло въ томъ, что прежде плата за журнальный трудъ считалась дѣломъ не только нустымъ и маловажнымъ, но и въ нѣкоторомъ отно- шеніи унизительнымъ для писателя. Одни изъ писа- телей слишкомъ высоко стояли, чтобы унижаться до грошовыхъ разсчетовъ съ издателями журналовъ; другіе въ романтическомъ увлеченіи смотрѣли на твор- ческій трудъ, какъ на трудъ безкорыстный, и видѣли профанацію небеснаго акта творчества въ оцѣнкѣ его на прозаическія ассигнаціи, считая единствен- нымъ достойнымъ вознагражденіемъ поэта славу сре- ди современниковъ и безсмертіе въ потомствѣ. Но какъ, впрочемъ, идеально ни объясняли писатели двадца- тыхъ и тридцатыхъ годовъ свою безсребренность, главная и чисто реальная причина ея заключается въ томъ, что литературный трудъ не успѣлъ еще выдѣ- литься, какъ особенный и самостоятельный промы- селъ; большинство писателей основывало свое благо- состояніе на различныхъ другихъ отрасляхъ промыш- ленности: они были прежде всего помѣщиками, про- фессорами, чиновниками, военными, писателями-же были такъ только, между прочимъ, на досугѣ, и по- тому не особенно обращали вниманіе на финансовое положеніе литературнаго труда. Но въ срединѣ трид- цатыхъ годовъ въ литературныхъ кругахъ все чаще и чаще начали встрѣчаться люди бѣдные, ничѣмъ не обезпеченные и въ то-же время стремившіеся всю свою дѣятельность посвятить литературѣ. Однимъ словомъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ литература, освободившись отъ покровительства, встала на коммерческую почву, и литературный трудъ долженъ былъ придти въ ту-же норму; и въ особенности необходимость такого уСло- вія должна была ощущаться писате.тами съ мало- мальски независимыми мнѣніями: они не могли не убѣждаться горькими опытами, что хотя-бы они из- бѣгали зависимости прямого - покровительства, но служба и всякая другая ирофессія, отнимая время отъ ихъ литературнаго труда, въ то-же время гро- зитъ связать ихъ мысль и поставить ихъ въ зависи- мость отъ начальства, еще болѣе тяжелую непроиз- вольную, чѣмъ зависимость отъ патрона. Въ этомъ отношеніи- иоднятіе цѣны литературнаго труда, совер- шенное по иниціативѣ Смирдина, было несомнѣнною заслугой для уснѣха развитія: литературы, какъ, съ одной стороны, тѣмъ, что поставило литературу на болѣе самостоятельную почву, сдѣлавши возможнымъ существованіе литературнаго труда въ видѣ отдѣль- ной отрасли промышленности, такъ, съ другой сторо- ны, тѣмъ, что облегчило приливъ новыхъ и свѣжихъ силъ на поприще литературы изъ тѣхъ слоевъ обще- ства, въ которыхъ наиболѣе развита энергія труда и ■борьбы. Казалось-бы, что такое нововведеніе должно было обрадовать всѣхъ современниковъ, если невслѣд- ствіе особенной ихъ "проницательности относительно важности будущихъ послѣдетвій его, то, по крайней мѣрѣ, по тому простому и весьма не замысловатому чувству довольства, какое естественно ощущаетъ каждый человѣкъ, когда является возможность ' при- бавленія въ его варманъ лпшняго рубля; но такъ бы- ло сильно развитіе романтизма въ то время, такъ, съ другой стороны, глубоко коренились прежніе барскіе порядки въ литературѣ, что нововведеніе Смирдина поразило многихъ непріятно и явились такіе безсре- бренные и близорукіе пессимисты, которые видѣли въ этомъ нововведеніи опасность, грозящую лнтературѣ окончательнымъ ея паденіемъ. По ихъ мнѣнію, пе- чальное состояніе петербургской литературы отъ того собственно и зависѣло, что, съ поднятіемъ платы за литературный трудъ, писатели развратились и, вмѣ- сто того, чтобы безкорыстно бесѣдовать съ музами въ тиши кабинетовъ, не помышляя о земномъ и тлѣн- номъ, только и заботятся о томъ, какъ-бы побольше написать и побольше получить денегъ. Съ такими она- сеніями за судьбу литературы выступилъ, въ 1836