b000000898

11 НОВОЕ ВРЕМЯ И СТАРЫЕ БОГИ. 12 которыя вырабатывались съ каждымъ ноколѣніемъ болѣе и болѣе, пока не дошли до своего апогея подъ перомъ Пушкина и Лермонтова; но въ то же время она не представляла никакихъ глубокихъ и здоровыхъ идей, которыя развішали и двигали бы общество. При такихъ условіяхъ массѣ бѣдныхъ, честныхъ тружениковъ только и оставалось, что заучивать на- изусть стихи Пушкина, увлекаться повѣстями Мар- линскаго, плакать, смотря на драмы Полеваго, и до- вольствоваться идеями, завѣщанными издревле со вре- менъ Никона и Домостроя. А еще ниже, тамъ и не ио- дозрѣвали даже, что существуетъ какая-либо русская литература, имѣющал претензію на народное или, какъ тогда выражались, національное значеніе. Но уже въ 40-ые годы жизнь начинаетъ нѣсколь- ко проясняться: на каѳедрахъ университетовъ начи- наютъ появляться профессора въ родѣ Грановскаго, Кудрявцева, дѣятельность которыхъ не ограничивает- ся уже преподаваніемъ схоластической учености, отвлеченной отъ жизни; они проводятъ идеи, которыя невольно возбуждаютъ къ анализу окружающей сре- ды; они имѣютъ своими слушателями не такихъ толь- ко людей, которые слушаютъ ихъ лекцін ради пріят- наго щекотанія мозга, но и такихъ, которые пришли слушать ихъ, можетъ быть, изъ-за тридевять земель пѣшкомъ, для которыхъ идеи, проводимыя любимыми профессорами, были вопросами жизни и смерти. Въ то же время литература мало по малу перестаетъ ограничи- ваться одною выработкою изящныхъ формъ радипріят- ной услады въ часы досуга. Подъ мощнымъ неромъ Гоголя и Вѣлинскаго она начішаетъ анализировать русскую жизнь, разрѣшать разные нравственные и общественные вопросы. И вотъ подъ вліяніемъ но- выхъ дѣятелей литературы начала образовываться иная среда: это среда тѣхъ бѣдныхъ, честныхъ тру- жениковъ, о которыхъ мы выше говорили. Среда эта начинаетъ быстро развиваться, возрастать, пока, въ конщѣ 50-хъ годовъ, не овладѣваетъ общественнымъ мнѣніемъ. Къ этому періоду 40-хъ годовъ относится и начало дѣятельности Тургенева. Подъ вліяніемъ Гоголя и Бѣлинскаго, и Тургеневъ въ своихъ „Зацискахъ Охот- ника* послужилъ тѣмъ идеямъ и тѣмъ общественнымъ вопросамъ, которые въ то время подымались въ обще- ствѣ. Очень можетъ быть, что и на тотъ великій обще- . ственный воиросъ, который Тургеневъ затронулъ въ „Запискахъ Охотшжа", онъ смотритъ въ настоя- щее время, какъ на дымъ и паръ и никому ненужную игру; но надо думать, что не такъ смотрѣлъ на этотъ воиросъ Тургеневъ, когда писалъ свои „Записки Охотника " , и тѣмъ болѣе не такъ смотрѣли на него тѣ изъ его читателей, которые во всѣхъ обществен- ныхъ вопросахъ видятъ вопросы жизни и смерти, а не праздную забаву отъ нечего дѣлать. Наконедъ, настало время, въ которое мертвый за- стой и убійственный разладъ между дѣломъ и словомъ сдѣлались невыносимыми долѣѳ. Тогда правительство увидѣло необходимость приступить къ тѣмъ радршаль- нымъ реформамъ, о которыхъ до того времени только мечтали, не рѣшаясь сдѣлать ни шагу. Вмѣстѣ съ этими реформами русское общество вступаетъ въ но- вый періодъ развитія, рѣзко отличающійся отъ всего пережитаго прежде. Мы переживаемъ такой перево- ротъ, который въ жизни русскаго народа имѣетъ не- измѣримо большее значеніе, чѣмъ всѣ реформы Петра Великаго. Сблизивши насъ съ Европою и заимство- вавши разныя внѣшнія формы европейской жизни, Петръ Великій не коснулся существенныхъ основъ русской жизни, и эти основы оставались неизиѣнными до самаго иослѣдняго времени, хотя нѣкоторыя изъ нихъ и прикрывались иностранными названіями. Ны- нѣ же дѣло касается именно этихъ основъ жизни: та- кія три реформы, какъ освобожденіе крестьянъ, откры- тіе гласныхъ судовъ и учрежденіе земства, уже нель- зя назвать ничтожною игрою и топотнёю на одномъ мѣстѣ. Эти реформы вызвади_къ политической жизни цѣлыя массы. Если до крьшской войны люди могли существовать, не имѣя никакихъ политическихъубѣж- депій, и политическія убѣжденія казались какою-то лишнею роскошью, прихотью отъ нечего дѣлать, то теперь имѣть тѣ или другія подитическія убѣжденія сдѣдалось существенною необходимостью, именно вслѣд- ствіе этихъ реформъ. Въ самомъ дѣлѣ: что же такое значитъ стоять за. освобожденіе . крестьянъ съ землею или безъ земли, за реальныя иди кдассическія гимна- зіи, какъ нв: имѣть тѣ или другія политическія убѣж- денія? Неужели же эти всѣ вопросы ничтожный дымъ и иаръ? Неужели высшая степень благоразумія заклю- ' чается въ томъ, чтобы твердить: въ Россіи рано имѣть какія-либо, политическія убѣжденія, и махать на все рукою, — освобождайте, молъ, крестьянъ, какъ хотите, съ землею, или безъ земли; .заводите, гимназіи класси-' ческія, реальныя, пожалуй, хоть ндеадьныя... намъ все равно, мы лучше поѣдемъ въ Баденъ и займемся наблюденіемъ надъ нашими либеральным:и соотече- ственниками. , Рѣзкость переворота, который мы переживаемъ, сказывается во всемъ, даже въ мелочахъ жизни; надо быть совершенно слѣпымъ, чтобы этого це видѣть. Прежнія ноколѣнія были люди по преимуществу словъ, разъѣдающей рефдексіи и безплоднаго анализа; преж- де чѣмъ рѣшиться на какой нибудь шагъ, они пуска- лись въ самыя хитрыя и тонкія размышленія— дѣлать этотъ шагъ иди не дѣлать, и какъ его дѣлать, и хо- рошо ли будетъ, .если его сдѣдать, а не лучше ж по- годить. На эти размышленія тратились обыкновенно все время и вся энергія, такъ что на самый шагъ не хватало уже человѣка. Нынѣ совершенно наоборотъ: горячка дѣла до такой степени овладѣда ньшѣшнимъ поколѣні^мъ, что оно часто впадаетъ въ противопо- ложную крайность, живетъ заднимъ умомъ, то-есть рѣшается на тѣ или другіе шаги, очертя голову, прежде чѣмъ обдумаетъ эти шаги: многія ошибки, неудачи и промахи посдѣдняго времени нельзя иначе объяснить, какъ именно излишнею поспѣпшостью поскорѣе осу^ ществить задуманное, не тратя времени на размыш- ленія. . Въ то время, какъ правительство своими реформами, положило первые начатки иолитическато развитія Рос- сіи, литература не сидѣла сложа руки. Если, мы оста- ,вимъ въ сторонѣ все, что было написано по поводу тѣхъ или другихъ насущныхъ вопросовъ современной жизни, а коснемся самаго скромнаго отдѣла литера- туры — переводческой д'ѣятельности, то и тутъ мы бу-