b000000898

359 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 360 нодушѳнъ ко всему окружающему; но не ожеето- ченіе, а нееіюсобноеть ліоГшть сдѣлали ею хоіод- нымъ. Его молодость также прошла въ вихрѣ ва- бавъ и разсѣянія; но онъ не завлетенъ былъ кипѣ- ніемъ страстной неопытной душн, но на парвѳтѣ лровелъ пустую, холодную жизнь франта. Онъ так- же бросиіъ -сйтъ и людей; но не для того, чтобы в,ъ уединенін найти просторъ взволнованнымъ ду- мамъ, но для того, что ему было равно скучно вездѣ. ...Что онъ равно зѣвалъ бредь модныхъ н е^гаринныхъ залъ. «Онъ не живетъ вокругъ себя жизнію особенною, отмѣнною отъ дшзни. другяхъ людей, и превяраетъ чѳловѣчество потому только, что не, умѣетъ ува- жать его. Йѣтъ ничего обикновеннѣе такого рода людей, а всего меньше прэзіи въ такомъ характѳрѣ, «Вотъ Чайльдъ-Гарольдъ въ нашемъ отечествѣ, и честь поэту, что онъ предстапилъ намъ не. настоя- щаго: потому что, какъ мы уже сказали, его. время еш;е не пришло для Россіи, и дай Богъ ■ чтобы ни- когда не приходило». Съ того-же 1828 года началъ печататься въ я Вѣстннкѣ Европы" ирадъ статей Надеждина подъ псевдонпмомъ Надоумки. Но статьи эти надо' рѣзко отличать отъ статей о томъ-же предметѣ Веневитинова и Еирѣевскаго, и во- обще отношеніе Надеждіша къ литературѣ носитъ со- вершенно иной -характеръ, чѣмъ у прочихъ писателей его школы. Личность Надеждина чрезвычайно двусмысленно и неоиредѣленно рисуется въ нашей литературѣ. Самый первый шагъ его на литературное поприще невольно озадачиваетъ васъ. Почешу Надеждішъ, увлекшійся фиіософіею Желдинга, не иршннулъ сразу къ круж- ку прочихъ шеллингистовъ, какъ товарищъ его Па- вловъ, и не печаталъ своихъ статей исключительно ■въ яМосковскошъ Вѣстникѣ" — журналѣ, которому онъ, повидимошу, болѣе, чѣмъ всѣиъ другимъ долженъ былъ сочувствовать, какъ шеллішгистъ? Нѣтъ, онъ сталъ особнякомъ, въ сторонѣ, и пошелъ вдругъ въ яВѣстнішъ Европы", который былъ сосредоточіемъ всевозможной ветхости и гнили въ то время, Какъ че- ловѣкъ талантлрый и обладающій большою уче- ностью, онъ не шогъ не обратить вниианія публики на свои стагьп; онѣ нроизвели большое.. впечатлѣніе, и вліяніе ихъ было такъ сильно, что от-разнлось всю- ду; даже заклятые враги его, каковъ былъ Полевой, подчинились этому вліянію и начали повторять многія нысказанныя илъ мысли. Но при всемъ этомъ вліяніи, съ появленія его статей и до самой, смерти его вы не встрѣтите о немъ ни одного отзыва, вполнѣ б'лаго- склоннаго. И не одни только враги отзывались о немъ такъ: даже послѣдователи и ученики его, тѣ, кото- рыхъ воспиталъ онъ въ своей замѣчательнон профес- сорской дѣятельности (а воспиталъ онъ цѣлое поко- лѣніе), и тѣ, повидямому, не питали къ нему божь- шаго уваженія, какъ къ писателю. По крайней мѣрѣ, лучшій представитель этихъ учениковъ, да и, притомъ, такой, котораго онъ-же, Надеждинъ, вывелъ на свѣтъ въ своей „Молвѣ", которому подъ конецъ новѣрилъ въ полное распоряженіе свой, яТедесконъ", однимъ словомъ, Вѣлинскій, номѣстилъ о немъ въ-яОтече- ствешшхъ Ваипскахъ" 1841 г. отзывъ такого со- держанія: «Г. Надеждинъ началъ свое литературное попри- ще въ «Вѣстникѣ Европы», и началъ борьбой про- тивъ романтизма. Въ первыхъ статьяхъ онъ явился псевдонимомъ Надоумкою; но когда были напеча- таны отрывки изъ его джосертаціи, писанной для лолученія степени доктора, всѣ узнали, что Надо- умка и . I. Надеждинъ — одно лицо. Статьи Надо- умки отличались особенною журнального формой, оригинальностью, но еще чаще странностью языка, бойкостью и рѣвкостью сужденій. Еакъ въ нихъ, такъ и въ днссертаціи, можно было замѣтить, что противникъ романтизма понималъ романтизмъ луч- ше, его защятниковъ и былъ не еовеѣмъ -йекрешимъ врагомъ романтизма. Г. Надеждинъ первый сказалъ ж развилъ истину, что поэзія нашего времени не должна быть ни классическою (потому что мы і^е ■греки и не римляне), ни романтическою (потому что мы не палздины среднихъ вѣковъ); но что въ поэзщ нашего времени должны примириться обѣ стороны и произвести новую поэзію. Мысль спра- ведливая и глубокая; г. Надеждинъ даже хорошо и развилъ ее.' Но, тѣмъ не менѣе,- она немногихъ убѣдила и не вошла въ общее сознаніе. Много при- чинъ было, этому, а главная изъ нихъ: щтя-то ие- искренпость и жпрямота въ дотзательствахъ, свой- ственная докторанту, а не доктору, и явное проти- ворѣчіе меліду воззрѣніямн г. Надеждина и ихъ приложеніемъ. Г. Наделідинъ, понимая', что класси- ческое искусство было только у грековъ и римлянъ, называя французскую" . поэзію псевдоклассическою, деестественною и надутою, въ то-же время съ благо- говѣніемъ произносилъ имена Еорнеля, Расина и Мольера и смѣло цитовалъ риторическіе стихи Ло- моносова, Петрова, Державяка и Мерзлякова, увѣ- ряя, что въ нихъ-то й заключается всяческая по- эзія. Далѣе, очень хорошо понимая, что Шекспнръ, Байронъ, Гете, ПІиллеръ, Пушкинъ совсѣмъ не ро- мантики, но представители новѣйшей поэзіи, онъ съ ожесточеніемъ глумился надъ ними, какъ надъ нёистовыии романтиками, и смѣшивалъ ихъ съ ге- роями юной французской литературы. Это противо- рѣчіе едва-ли не было умышленно, во уваженіе невѣр- ныяя оттшеній докторанта, желающто [быть докто- ромъ, и потому, по мѣрѣ возможноет.и, не зюелаю- щаю противорѣчгтъ закоренѣлымъ предубѣж&еиіямъ докторовъ. По этой уважительной причинѣ г. На- деждинъ вооружился противъ Пушкина всѣми ар- гументами сізоей учености, всѣмъ остроуміемъ сво- ихъ «надоумочныхъ», или, какъ говорили тогда его противники— «недоумочныхь» статей. Время и мѣсто не позволяютъ намъ распространиться о его под- вигахъ въ ратованіи противъ Пушкина, ибо это длинная и, притомъ, забавная и занимательная исторія, которую мы предоставляемъ себѣ разска- зать въ другое . время, какъ скоро представится удобный случай. Теперь-же скаиіемъ только, что сдѣлавшись докторомъ гі получивъ, каѳедру^ г. Надеж- динъ сдѣлалея журналштомъ и совершенно измѣ- пилъ свои литературные взьляды ц даже орѳографш', вмѣсто «эсеетичесвій» и «энеузіазмъ», ёталъ писать «эстетичесЕІй» и «энтузіаамъ»; разбирая «Бориса Годунова», заговорилъ о Пушкинѣ ужь другимъ то- номъ, хотя и осторожно, чтобы не слишкомъ рѣзко прОтиворѣчить своимъ «надоумочнымъ» и «эсеети- ческимъ» статьямъ. Во всякомъ случаѣ г. Надеж- динъ — примѣчательное лицо въ нашей литературѣ и заслуживаетъ подробной' и основательной оцѣніш, которую мы и предоставляемъ себѣ 'сдѣлать при елучаѣ». Но и учитель, съ свОеі стороны, не чувствовалъ больщаго' расположенія къ своему ученику, и нерас- положеніе это было, повидимому, очень сильно, если заставило Надеждина, за неимѣніемъ какихъ-либо основательныхъ обвиненій противъ Вѣлинскаго, при- бѣгать къ той мелочной джи и клеветѣ, къ которой