b000000898

355 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. §56 оказало какое-либо положительное вліяніе въ нашей литературѣ. Дѣло въ томъ, что только въ отрицательныхъ иде- яхъ Чаадаевъ сошелся со своими современникаши. То самое, что высказывали въ то время всѣ шеллинги- сты, что мы видѣли и у Веневитинова, и у Кирѣевска- го, то-же самое вы найдете и у Чаадаева, только въ болѣе рѣзкой формѣ, доведенное до мрачнаго, безот- раднаго отчаянья... Чаадаевъ замѣчаетъ, что въ то время, какъ у каждаго народа есть нѣчто осѣдлое, свое, родное, къ чему онъ прив.ыкъ, чѣмъ онъ доро- житъ... мы-же — словно какое-нибудь кочевое племя, живемъ настоящею минутой и вѣчно какъ будто ку- да-то все ѣдемъ и находимся въ дорогѣ, на станціи, на распутьн, готовые тотчасъ-же покинуть то мѣсто, на которомъ въ настоящую минуту находимся. Про- шедшее Россіи пусто, настоящее невыиосимр, а буду- щаго для нея вовсе нѣтъ и Россія — это пробѣлъ раз- умѣнія, грозный урокъ, данный народамъ — до чего отчужденіе и рабстао могутъ довести. Что-же касает- ся до положительной стороны письма, до разъясненія причинъ такого печальнаго состоянія Россіи и указа- нія выхода нзъ него, то мнѣніе Чаадаева представляет- ся единственнымъ, исключительнымъ и промелькнув- шимъ почти безслѣдно въ нашей литературѣ. Дѣло въ томъ, что Чаадаева, подобно Ив. Кирѣевскому, фило- софія Шеллинга привела къ мистицизму, но разница въ томъ, что Кирѣевскій самъ вывелъ для себя ми- стицизмъ изъ общихъ основаній системы и вырабо- талъ свой самостоятрчьный мистицизмъ цравославія, между тѣмъ, какъ Чаадаевъ, во время своего путеше- ствія заграницей, познакомясь лично съ ПІеллингомъ, увлекся мистицизмомъ буквально въ томъ самомъ ви- дѣ, въ какомъ онъ представлялся въ послѣдующемъ періодѣ дѣятельности Шеллинга и дошелъ до апоѳео- за католичества, въ которомъ онъ началъ видѣть альфу и омегу цивилизаціи Европы. Съ этой точки зрѣнія, главная причина отдѣленія Россіи отъ Европы и печальнаго ея иоложенія, по мнѣнію Чаадаева, за- ключается въ томъ, что мы не принадлежимъ къ тому умственному и нравственному союзу католичества, ко- торый связываетъ всѣ европейскіе народы въ одну нераздѣльную семью. Если хотите, и у Кирѣевскаго медькаетъ та-же мысль въ его статьѣ ,ХІХ вѣкъ", когда онъ говоритъ о томъ вліяніи, какое оказала ка- толическая церковь въ средніе вѣка на цивилизацію Европы, и замѣчаетъ при этомъ въ Россіи отсутствіе подобнаго-же вліянія; но Кирѣевскій ограничиваетъ это сравненіе средними вѣками; для настоящаго-же времени онъ предполагаетъ иные выходы, — мы выше видѣли какіе. Для Чаадаева-же естественно никарго выхода не представлялось: онъ не могъ не сознавать, что обращеніе въ католичество всего народа дѣло не- возможное да и позднее, и поэтому считалъ зло не- исправимымъ. Онъ ничего и не преддагалъ въ своемъ письмѣ, а. только выставлялъ факты безвыходности съ своей точки зрѣнія. УІ. Отношеніѳ шѳллингиетовъ къ литературѣ. — Новые критическіе взгляды на Пушкина (статьи Веневи- тинова и Кирѣѳвскаго). — Личноеть Надеждина. — Взаижное нераеположеніе между нимъ и Бѣлин- скимъ,— Его участіѳ въ «Вѣстникѣ Европы».— Лите- ратурная безтактность Надеждина.— «Теіѳскопъ». — Его пропаганда эстѳтичеекаго образованія ж поли- тическая безхарактерноеть. — Общій обворъ движе- нія мысли въ половинѣ тридцатыхъ годовъ. — ^Всеоб- щая реакція.— Борьба ея съ моековскимъ движе- ніемъ.— Славянофилы и характѳръ ихъ пропаганды.— Печальное еостояніе петербургской литературы. — «Вибліотека для чтенія».— Тѣсная связь взглядовъ Сенковекаго со взглядами, господствовавшими въ петѳрбургскихъ вружкахъ. — Реформы, произведенныя «Библіотѳкоі для чтенія» въ литературѣ, и полеми- ка Бѣлинекаго съ Шевыревымъ по . поводу этихъ реформъ. Рядомъ съ общими вопросаш о' судьбѣ Россіи, шеллингисты не меньшее вниманіе обращали и на бо- лѣе частные вопросы о характерѣ и развитіи совре- менной имъ литературы въ Россіи. Исходя изъ фило- софской системы, которая въ поэтическомъ творче- ствѣ видѣла по отношенію къ поэту воплощеніе мі- ровыхъ идей въ иластическихъ осязательныхъ фор- махъ, а по отношенію къ народу — таинственный, бо- жественный актъ народнаго самосознанія, шеллинги- сты не могли не обратить вниманія на бѣдность и пу- стоту нашей литературы, которая, съ, одной стороны, страдала ртсутствіемъ всякихъ бодѣе^ или менѣе глу- бокнхъ идей, съ другой — не заключая въ себѣ ника- кой самобытности,— была рабскимъ сколкомъ запад- ныхъ литературъ. Бмѣстѣ съ этимъ, шеллингисты ви- дѣли, ^іто хотя наша литература избавилась отъ лож- но-классическихъ оковъ, но это не сдѣлало ее ни- сколько серьезнѣе и глубже; нанротивъ того, она окончательно разнуздалась; на основаній того новаго понятія, что поэтъ долженъ летать по волѣ своей фантазіи, писать сдѣлалось чрезвычайно легко, обще- ствомъ овладѣла положительная стихоманія, и лите- ратура наполнилась лирическими поэмами въ роман- тическомъ духѣ, въ которыхъ поэты изливались въ своихъ чувствахъ на сотнѣ'страницахъ и выводили нербузданныхъ героевъ съ дикими страстями, кинжа- лами, ядами и Всевозможными злодѣйствами. Въ то- же время критика еще болѣе раздувала эту горячку своимъ рабскимъ отношеніемъ къ современнымъ зна- менитостямъ. Хотя она отучилась уже считать Пин- дарами и Гомерами писателей предшествующаго пе- ріода нашей литературы, но свое'безпристрастіе про- стирала только на писателей ложно-классической школы. Что-же касается нисателей-романтиковъ, то она не переставала держаться относительно ихъ хва- лебнаго тона и ограничивала свои отзывы о нихъ сравненіемъ ихъ съ различивши европейскими знаме- нитостяш. Такъ, нанримѣръ, Пушкина она ставила на одномъ ряду съ Байрономъ и произведенія его сравнивала съ различными поэмами послѣдняго, въ Онѣгинѣ видѣла русскаго то Чайльдъ-Гарольда, то Донъ-Жуана и пр. Шеллингисты первые вооружились противъ навод- ненія литературы стихами.