b000000898

351 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 352 вталоеь изъ начала, такъ сказать, отечествечнащ ихъ произведенія, достигая даже нѣкоторой степени совершенства и входя слѣдственпо въ составь всемір- иыхс пріобрѣшешй ума, не теряли опиичительнаю ха- рактера. Россія все получила извнѣ; оттуда это чувство подражательности, которое самому тадангу приносить въ дань не удивленіе, но раболѣпство; оттуда совершенное отсутствіе всякой свободы и инстинкта дѣятельности». Выставляя такииъ образомъ фактъ отсутствія са- мостоятельности въ развнтіп нашего общества, объяс- няя далѣе эишъ фактомъ ничтожество нашей лите- ратуры, Веневитиновъ, въ заключеніи своего проекта журнала, высказываетъ нѣсколькб мыслен о тоыъ, какъ помочь горю н поставить наше общество на са- мостоятельную почву. Онъ иредлагаетъ для этого два средства: философію и древній классицизмъ. «При семъ нравствѳнномъ подоженіи Россіи— го- ворить онъ — одно только средство представляется тому, кто пользу ея изберетъ цѣлііо своихъ дѣй- ствій. Надобно-бы совершенно остановить и внѣш- ній ходъ ея словесности, и заставить ее болѣе ду- мать, нежели производить. Нельзя скрыть оіъ себя трудности такого предпріятія. Оно требуетъ тѣжъ болѣе твердости въ исполненіи, что отъ самой Рос- сіи не должно ожидать никакого участія; но труд- ность моліетъ-іи остановить сильное намѣреніе, основанное на правжлахъ вѣрныхъ и устрещенное къ истинѣ? Для сей цѣли падлежало-бы нѣкоторымъ образомъ устранить Роесію отъ иьтѣтняго двыженія другижь пародовъ, закрыть отъ взоровъ ея всѣ мало- важныя происшествія въ литературномъ мірѣ, бев- полезно развлекаіощія ея вниманіе, и, опираясь на твердых начала философт, представить ей полную картину разштія уш чвловѣѵескиго^ картшу,, еъ которой-бы она выдѣли свое (.об&тветое преднсшачеиіе». Къ этому прѳдіоженію ниже онъ пржбавляетъ: «Не безполезно-бы было обратить особенное внима- ніе Роесіи на древній міръ и его произведенія. Мы елишжомъ близки, хотя повидимому, къ просвѣще- нііо новѣйшихъ народовъ, и елѣдственно не должны бояться отстать, отъ новѣйшихъ отирытій, если бу- демъ вникать въ причины, породившія современную намъ образованность, и перенееемея на нѣкоторое время въ эпохи ей предшествовавщія. Сіе временное устранѳніе отъ наетоящаго произведетъ еще важ- нѣйшуго пользу. Находясь въ мірѣ совершенно для насъ новомъ, котораго всѣ отношенія для насъ за- гадки, мы невольно принуждены будѳмъ дѣйство- вать собственнымъ умомъ для разрѣшенія всѣхъ противорѣчій, которыя намъ въ ономъ представят- ся. Такимъ образомъ, мы сажи сдѣлаемся преиму- щественнымъ предметожъ нашихъ розысканій. Древ- няя практика ти вообще духъ древняго искусства представляетъ намъ обильную жатву мыслей, безъ коихъ новѣйшѳе искусство теряетъ большую часть своей цѣны и не имѣетъ полнаго значенія въ отно- шеніи къ идеѣ о человѣкѣ». Тзкнмъ образомъ, вотъ уже когда впервые была высказана мыс.ііь о иресловутомъ яклассическомъ образованіи". Она прошла сквозь все умственное дви- женіе послѣдующаго времени, пока, наконецъ, нашла свое осуществленіе въ наше время, когда давно уже пора ей быть сданною въ архивъ вшѣстѣ съ прочишъ хламошъ, завѣщаннымъ намъ отцами. Если поборники кдассическаго образованія могутъ вести свое начало еъ Веневитинова, за то привержен- цы западничества во многихъ отношеніяхъ обязаны И. Кирѣевскому. Личность И. Кирѣевскаго замѣча- тельна въ томъ отношеніи, что отъ нея одраково вправѣ могутъ вести свое начало, какъ нозднѣйшіе западники, такъ и славянофилы. Первое юношеское образованіе И. Еирѣевскій иолучилъ подъ вліяніемъ французской философіи ХТШ вѣка и сдѣлался тѣмъ же поверхностнымъ скептикомъ, какими . были всѣ иредшествовавшія поколѣнія, увлекавшіяся энцикло- педистами, безъ всякой основательной умственной под- готовки. Могъ-ли этотъ скептицизмъ долго удержаться въ незрѣдомъ умѣ;Юноши, когда даже такой универсаль- но-образованный умъ, какъ Одоевскаго, и тотъ ис&алъ успокоенія и примиренія съ дѣтскими вѣрованіями въ философіи Шеллинга? ^ \ . Естественно, что, съ одной :Стороны,. подъ вліяиі- емъ иредыдущаго направлеиія, съ другой- — подъ впе- чатлѣніемъ того восторга, съ какимъ соединялись первые моменты увлеченія Шеллингомъ, Кирѣевскій всѣ свои надежды н упованія возлагалъ на западную цивилизацію, и какъ' человѣкъ,- одаренный страст- ною, глубокою натурой, неспособною' останавливаться на полдорогѣ, а напротивъ того, доходившій до ио- слѣдней крайности во всѣхъ выводахъ, онъ сдѣлался у.іьтразападник.омъ, преізоаіедшимъ всѣхъ своихъ единомышленниковъ въ своемъ зайадничествѣ. Но мы говорили уже выше, что шеллингова фи.!іософія не обусловливаетъ собою непремѣнно' заиадническихъ воззрѣній: изъ ея оснований одинаково исходили какъ западники, такъ и 'славяйофи.ш. Въ то-же время въ крайнихъ ж посдѣдоваітельныхЪ выводахъ своихъ; фй- лософія эта ведетъ къ самому туманному мистицизму, къ которому пришелъ, какъ извѣстно^ въ своей по- слѣдующеи дѣятельности самъ Шедлингъ. Когда всѣ литературный стреиленія Еирѣевскаго были ради- кально парализованы, „Европеецъ" былъ заирещенъ за извѣстную статью Кирѣевскаго ^ХІХ вѣкъ?, статью, въ сущности, самаго невиннаго содержанія, но въ которой почему-то заподозрили революціонную пропаганду; альманахъ , Денница "і Макснмрвича, въ которомъ Кирѣевскій написалъ статью о Новиковѣ, бы.![ъ схваченъ и цензоръ Глинка иосаженъ подъ арестъ, — Кирѣевскій уѣхалъвъдеревню, съ разстроен- ньтми фпнрсами отъ неудачи , Европейца", съглубо- кимъ уныніемъ на душѣ. И нѣтъ ничего удивнтельна- го, что 10 лѣтъ подавленной энергіи, разъѣдающей тоски и бездѣйствія сдѣлали изъ романтика съ задат- ками мистицизма — мистика въ полномъ смыслѣ этого слова. Кирѣевскому не нужно было для этого даже перемѣнять основныхъ убѣжденій, а нужно было толь- ко послѣдовательно развить до конца общія нача- .іа философіи Шеллинга, которою онъ былъ проник- нутъ, и схимникъ новосиасскаго монастыря, старецъ Филаретъ, за которымъ Кирѣевскій ухаживалъ при его смерти и которому біографъ приписываетъ его об- ращеніе на путь мистицизма, былъ тутъ совершенно не при чемъ. Безъ сомнѣнія, Кирѣевскій долженъ былъ уже заключать въ себѣ порядочную дозу ми- стицизма, для того только, чтобы сойтись съ этимъ с'гарцемъ. Естественно, что, подъ вліяніемъ мистициз- ма, онъ измѣнидъ свои взгляды на отношеніе запад- ной цивилизаціи къ намъ: видя въ православіи альфу и омегу всякой философіи и цивилизаціи, въ немъ онъ началъ полагать самобьиность Россіи, основаніе ея цивилизаціи и будущее вліяніе на ходъ общечеловѣ- ческаго просвѣщенія. Но этимъ только и ограничилось