b000000898

345 СОРОЕЪ Л®ТЪ РУССКОЙ критика. 346 иости пошлой прозѣ ошзни — это юношество читало ихг съ жадиостт, и благодатны были плоды этто чтенія. Мы зиаемъ это пс собетвешому опыту, и кто уыѣетъ судить о доетоинствѣ вещей не по настоя- щему вреженн, а по нхъ историческому смыслу, кто пожнитъ еоетояніе нашей литературы въ ту эпоху, жогда лучшими журналами были «Вѣстникъ, Евро- пы» и аОынъ Отечества» и еще не было «Москов- скаго Телеграфа», когда читающая публика была несравненно малочисленнѣе нынѣшней, тѣ согла- сятся еъ нами»... а ниже: «какъ-бы то ни было, но чтеніе такихъ произведеній, какъ «Бригадирь», «Ба.ііъ» и «Насмѣшка мертвеца» производить на молодую душу, еще свѣлсую,. не подвергшуюся не- чистому прикоеновенію житейской суеты, дѣйствіе эіектрическаго удара, потрясающаго всю нервную систему. И подобный нравственный ударъ остав- ляеті. вь юной, исполненной благороднаго стремле- нія душѣ^самыя благодатныя слѣдствія. Мы знаемъ это по. собственному примѣру: мы помшмъ то время, кщда -избранная молодежь еъ воспюрюмъ читала яти пюсы и говорила о нихъ съ тѣмъ важнымг видомъ, съ канимъ обыкновенно Неофиты говорятъ о таинстваіеъ своею учеиія». Кружокъ шеллингистовъ, груяпировавшійся во- кругъ' Одоевскаго, не ограничивался одними отвле- ченными прешяш въ духѣ шеллинговоі фнлософіи: онъ не замедлилъ желлинговы идеи переработать со- образно нотребностямъ нашего общества, пршѣнить ихъ къ вопросамъ жизни и литератуізы. Очень многіе считаюгъ у насъ шёллингову философію родоначаль- ницей славянофильства въ Россіи. Но это справедливо только, отчасти. Дѣло въ томъ, что хотя западниче- ство и славянофильство подъ этими названіями яв- .іяются только съ сороковыхъ годовъ, но, собственно говоряі они ведутъ свое начало съ самой рефориы Петра. Рядомъ съ различными ирогрессивныминаправ- .етіями, видѣвшиии все спасеніе въ западной циви- лизаціи, вы яостоянно встрѣчаетесь съ реакціей про- тивъ этихъ нанравленій, которая является сначала въ видѣ старообрядства, негодующаго на бритье бо- родъ и нѣмецкіе кафтаны; въ мрачную эноху Вирона она включаетъ въ себя новый элементъ общей въ то время- ненависти къ нѣмцамъ; при Екатеринѣ она во- оружается "нротивъ увлеченія французскою филосо- фіей.восемнадцатаго вѣка; въ эноху Карамзина она вопитъ лодъ перомъ Шишкова о порчѣ русскаго язы- ка, а во время натріотическаго одушевленія посЛѣ войны двѣнадцатаго года подъ перомъ Глинки она воспѣваетъ доблесть русскаго духа, и тогда уже яв- ляется идея, что только Россія можетъ спасти Вврону івъ бездны анархіи, безбожія и опустошительныхъ войнъ.'Идеи Шеллинга, правда, видоизмѣнили, осмыс- лили эту оппозицію, подложивши подъ нее новую, философскую подкладку, но и на западничество они подѣйртвовали такимъ-же обновляющшъ образомъ. Философія Шеллинга впервые заставила задумать- ся все наше мыслящее общество о судьбѣ Россіи въ РЗДУ другихъ народовъ человѣчества. Представляя все, что существуетъ, формой той или другой идеи безусловнаго разума, шеллингова философія подвела подъ эту формулу и значеніе отдѣльныхъ народ- ностей въ ходѣ общечеловѣческой цивилизацін. Каж- дая народность, по этой философіи,есть представитель- ница особенной идеи, которую она вырабатываетъ въ своей жизни, доходитъ до вьцзажешя ея, въ чемъвы- 1 ражается самосознаніе народа, и затѣмъ, внося эту идею въ общую сокровищницу цпвилизаціи, сходитъ съ исторпческаго поприща. При такомъ понятіи о значеніи народностей, каждому шеллингисту долж- но было кинуться въ глаза непроходимое противорѣ- чіесъ этимъ понятіемъ всего хода развитая нашего общества, начиная съ Петра I. Если народъ можетъ быть названъ историческимъ то.іько въ силу самостоя- тельной идеи, которую онъ развиваетъ, то какую-же идею вырабатываетъ руссщй народъ, образованное об- щество котораго слѣпо идетъ за Западомъ и питается тѣмъ, что вырабатываетъ послѣдній? Или русскій на- родъ не нринадлежитъ къ числу великихъ истбриче- скихъ народовъ, не пмѣетъ никакой собственной фи- зіономіи, индивидуальности и удѣлъ его вѣчно брать чужое, ничего не давая своего и слѣдовать за други- ми лишнею спицей въ колесницѣ? Эти вопросы кош- маромъ легли на все ноколѣніе тридцатыхъ годовъ. Не замедлили явиться всевозможные отвѣты на нихъ, изъ которыхъ впослѣдствіи сложились различныя на- правденія, до сихъ норъ госнодствующія въ нашей литературѣ. Одни вполнѣ оправдывали цивилизующее вліяніе на насъ Запада, и не только не желали его прекращенія, но, напротивъ того, находили, что оно было неполное, одностороішее, исключительно внѣш- нее; по нхъ мнѣнію, Россія должна была вполнѣ исчерпать образованность западной Европы во всей ея глубинѣ, проникнуться ея философіей и тогда явиться на поприще всемірной цивилизаціи выраба- тывать какую-нибудь новую, самостоятельную идею. Люди этого мнѣнія въ западной цивилизаціи видѣли такой-же классицизмъ для Россіи, какимъ былъ для Европы въ эпоху возрожденія классицизмъ древнихъ народовъ. Другіе, напротивъ того, напирали особенно на цивилизующее вліяніе древняго классицизма, ожи- дали, что и Россія только тогда сравняется съ Евро- пой и выработаетъ свою собственную цивилизацію, когда она, подобно Европѣ, проникнется духоііъ древ- няго классицизма. Третьи считали излишними всякія мысли о народной самостоятельности, не потому, что- бы смотрѣли на нее, какъ на вещь излишнюю, но предполагали, что каждый народъ и безъ того уже имѣетъ ее но своей ириродѣ, сохраняетъ ее, какъ свою особенную физіономію, ка,къ бы онъ ни иодражалъ другимъ народамъ, и еслибы онъ даже хотѣлъ отдѣ- латься отъ нея, это не въ его власти, какъ не во власти отдѣльнаго человѣка хотѣть быть брюнетомъ, а не блондиномъ, и имѣть носъ орлиный, а не съ за- корючкой кверху; поэтому, можно смѣло брать ото- всюду то, что является иередовымъ въ общечеловѣче- ской цивилизаціи, не опасаясь нисколько потерять этимъ свою индивидуальность. Появилось въ литера- турѣ, какъ увидимъ ниже, и такое крайнее мнѣніе, которое отста-чость, невѣжество и безучастіе Россіи въ общей цивилизаціи приписало тому, что Россія не уча- ствуетъ въ томъ религіозно-нравственномъ союзѣ, представителемъ котораго является католичество. Все это были мнѣнія, представлявшія различные оттѣнки западничества, и мнѣнія эти ноказываютъ, что шел- лингова философія натолкнула занадниковъ на во- просы о судьбѣ Россіи не менѣе, чѣмъ и нротивниковъ западной цивилизаціи. Послѣдніе-же, подъ вліяніемъ