b000000898

339 СОРОК Ъ ЛЪТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 340 до блияіайшихъ началъ тѣла, каковы, напримѣръ, кислоты, соли и проч., наконецъ, до еамыхъ отда- лѳнннхъ его етихій, каковы, напримѣръ, четыре основные газа; пѳрвыя различны въ ка,ждомъ орга- ническомъ тѣдѣ, вторыя — равно принадлежать всѣмъ органичеекимъ тѣламъ. Для этого рода иеториче- скихъ изслѣдованій моашо было-бы образовать пре- красную науку, еъ какимъ-нибудь звучнымъ навва- ніемъ, напришѣръ, Апал-иттеской этиоірафш *). Эта наука быіа-бы въ отношеніи къ иеторіи тѣмъ-же, что химическое разложеніе и химическое соедине- ніе въ отношеніи къ простому механическому раз- дробленію и механическому смѣшенію тѣлъ». «По- чему знать! говорить онъ ниже: моліетъ быть, исто- рики поередствожъ аполитической ятпоірафіи **) дойдутъ до нѣкоторыхъ изъ тѣхъ-лю резулыатовъ, до которыхъ дошли химики въ физическомъ мірѣ; откроютъ взаимное сродство нѣкоторыхъ элемен- товъ, взаимное лротиводѣйствіе другихъ, способъ уничтожать или мирить сіе противодѣйствіе; от- кроютъ ненарокомъ тотъ чудный химическій • за- конъ, яо которому элементы тѣлъ соединяются въ опредѣленннхъ пропорціяхъ и въ прогрессіи про- стыхъ чиеелъ, какъ одинъ и одинъ, одннъ и два и такъ далѣе; можѳтъ быть, наткнутся на то, что хи- мики съ отчаянья назвали каталитическою силой, т.-е. превращеніѳ одного тѣла въ другое поерѳд- ствомъ приеутствія третьяго, безъ явнаго химиче- скаго еоединенія; можѳтъ быть,- также убѣдятся они, что въ историческомъ производствѣ доллгао употреблять необходимо реактивы чистые***), безъ всякой примѣси, подъ страхомъ наказанія фальши- выми результатами; даже приблизятся, можѳтъ быть, и къ оеновнымъ элементамъ. Конечною, идеальною цѣлью аналитической этнографіи было-бы— возста- повить исіпорію ****), т.-е. открывъ аналжзисомъ основные элементы народа, по симъ элементамъ систематически построить его исторію; тогда, мо- жетъ быть, исторія нолучила-бы нѣкоторую досто- вѣрность, нѣкоторое значеніе, имѣла-бы право на названіе науки, тогда какъ до сихъ поръ она толь- ко весьма скучный романъ, исполненный прежал- кихъ и неожиданныхъ катастрофъ, остающихся безъ всякой развязки, и гдѣ авторъ безпрестанно забываетъ о своемъ героѣ, извѣстномъ подъ назва- ніемъ «человѣка». Но и этого еще мало: въ „Руескихъ ночахъ" вы встрѣчаете идею о развитіи органической жизни, близкую къ теоріи Дарвина, которую Одоевскій, такъ сказать, предчувствовалъ, хотя, конечно, не имѣіъ о ней понятія. Дѣло въ томъ, что извѣстная теорія Мальтуса послужила отличнымъ иодспорьемъ для ро- мантика изобразить въ произведеніи яПослѣднее са- моубійство" грандіозную и мрачную картину того мо- мента, когда земной шаръ переполнится и жизнь ста- нѳтъ въ противорѣчіи сама съ собою, т.-е. нослу- житъ источникомъ смерти и истребденія, такъ что людямъ останется, проклиная жизнь, поснѣшить избавиться отъ нея общимъ самоубійствомъ. Разви- вая такую картину, Одоевскій, между прочнмъ, гово- рить: «Вскорѣ между толпами явились люди— они, ка- залось, еъ давняго времени вели счѳтъ страданіямъ человѣка — н въ итогѣ выводили все его существо- ваніе. Обширнымъ, адскимъ взглядомъ они обхва- тывали минувшее и преслѣдовали жизнь еъ самаго ея зароліденія. Они вспоминали, какъ она, подобно татю, закралась сперва въ темную земляную глнбу и тамъ, посреди гранита и гнейса, мало-по-малу, истребляя одно вещество другимъ, развила новня Курсивы въ подлннникѣ. произведенія, болѣѳ совершенныя; потомъ, на смер- ти одного растенія, она основала существованіе тысячи другихъ; истребленіѳмъ растеній она раз- множила животныхъ; съ какимъ коварствомъ она приковала къ страданіямъ одного рода существъ наслажденія, , самое бытіе другаго рода! Они вспо- минали, какъ, наконецъ, честолюбивая, распростра- няя ежечасно свое владычество — она все болѣе и болѣѳ' умножала раздражительность чувствованія, и безпрестанно въ каждомъ новомъ существѣ при- бавляя къ новому совершенству новый способъ страданія, достигла, наконецъ, до человѣка, въ ду- шѣ его развернулась со всею своею дѣятѳльностью и счастіе всѣхъ людей возстановила противъ сча- стія каждаго чеювѣка». При этомъ становится рѣпіительно загадкой, какъ человѣкъ съ такою свѣтлою головой, съ такою мас- сой знаній и при томЪ'Знанійі въ которыхъ положи- тельныя науки преобладали— ограничился одними только предчувствіями, темными гаданіями и отдѣль- ныжи мыслями въ духѣ по.мжнтельнаго міросозерцз- нія, а не сдѣлался положительнымъ мыслителемъ все- цѣло? Какъ онъ могъ удовлетвориться такою туман- ною, мистическою философіей, какова была фйлософія Шеллинга, и всѣ свои аргументы, взятые изъ поло- жительныхъ наукъ,, унотребилъ для доказательствъ истины этого мутнаго ученія? Не противорѣчитъ-ли это вполнѣ положенію, которое , въ послѣднее время такъ часто высказывается современными мыслителя- юі — именно, что съ увеличеніемъ массы положитель- ныхъ знаній разсѣевается мистическій туманъ и че- ловѣкъ съ метафизической почвы переходить на поч- ву положительную? Здѣсь мы находимь, повщииому, полное онроверженіе такого взгляда. Какихъ-же еще знаній недоставало Одоевскому, чтобы встать на по- ложительную почву? йвѣдѣнія его были гораздо обширнѣе, чѣмъ у многихъ русскихь реалистовь на- шего времени, но, при всемъ томъ, онъ быль лривер- женецъ Шеллинга. Но дѣло въ томъ, что подоженіе о вліяніи положитедьныхь внаній на мысль безуслов- но можеть быть примѣнено только къ ходу историче- скаго развнтія всего человѣчества; къ отдѣльному- же чедовѣку это ноложеніе должно быть примѣняемо крайне относительно. Не масса знаній самапо себѣ измѣняеть міросозерцаніе, но тотъ трудъ,, который производить мозгъ надъ этою массой, и та перера- ботка самаго мозга, которая происходить во время этого труда, переработка, обусловливающая іакь-на- зываемое умственное развитіе. Физіологія не дошла еще до того, чтобы опредѣлить, въ чемь заключается измѣненіе мозга во время развитія шсди, но гипоте- тически мы можемъ сказать съ большою достовѣр- ностью, что та или другая система міросозерцанія за- виситъ не отъ одной массы знаній, но и отъ большей или меньшей энергіи, утонченности и вообще выра- ботки мозговаго вещества. Выработва-же эта есть дѣдо не одного только частнаго развитія индивидуума, но преемственное развитіе въ цѣломъ ряду поколѣній. Мы видимь, что при всемъ разнообразии въ степеняхъ умственнаго совершенства, начиная отъ идіота и до геніальнаго чедовѣка, въ данномъ покодѣніи всегда замѣчается извѣстный уровень мозговаго совершен- ства, опредѣляющій степень общаго міросозерцанія и духъ времени, и какою-бы массой свѣдѣній ни обла- дали отдѣльные люди, какъ-бы они ни -были геніадь-