b000000898

333 СОРОКЪ л ѢТЪ РУССКОЙ КРИТИК и.- 334 іорыя мы встрѣчаеиъ въ нашѳмъ обществѣ, начиная съ восшествія на престолъ Ека.терины и до нашего времени, носятъ на себѣ сильное вліяніе различныхъ философскихъ и политическихъ системъ западной Европы, нельзя не удивляться той строгой, логической послѣдовательностя, съ которою смѣнялнсь всѣ эти системы одна за другою на нашей иочвѣ. Можно по- ложительно сказкть, что мы увлекались тою иди дру- гою системой не зря и какъ попало, а совершенно сообра;зно степени нашего собственнаго развитія, при- чемъ мысль воспринимала въ данную эпоху ту си- стему, которую она могла осилить. Вмѣстѣ съ этииъ, система принималась обыкновенно не беззавѣтно и безотносительно^ какъ она развилась на Заиадѣ, а пѳ- реработывалась сообразно потребностямъ, духу и сте- пени пониманія нашего общества. Такъ, напримѣръ, мы видѣли, что изъ всего цикла идейХУШ вѣка, боль- шинство образованныхъ людей нашего общества вы- несло только чувство нравственнаго достоинства, стре- мленІе къ личной свободѣ и смутныя идеи о необходи- мости умственнаго прогресса. Романтизмъ, явившійся на смѣну скептицизму ХУШ вѣка только подъ перомъ Жуковскаго былъ безсознательною, рабскою пересад- кой съ Запада поэтическихъ формъ безъ всякаго от- ношенія ихъ къ нашей жизни. Но уже при Пушкинѣ и Полевомъ этотъ самый романтизмъ выражается, съ одной стороны, въ нравственномъ идеалѣ, имѣвшемъ глубокое соотвѣтствіе съ тою средой, въ которой онъ преобладалъ, съ другой стороны — съ стренленіемъ создать національную самобытную поэзію, и стремле- ніе это возникло не съ чужого голоса, не потому толь- ко, что на Западѣ въ то-же самое время повсюду сто- ялъ на первомъ планѣ вопросъ о народной поэзіи: оно было у насъ такимъ-же органическимъ явленіемъ, какъ и въ каждой странѣ Европы, въ которой господ- ствовала до того времени ложноклассическая школа, оно вполнѣ соотвѣтствовало духу и настроенію обще- ства. До какой степени стремленіе къ самобытности въ поэзіи лежало въ духѣ того времени, это мы ви- димъ на Пушкинѣ; всѣ вліянія различныхъ заиадныхъ поэтовъ, которымъ онъ подчинялся, нисколько не по- мѣшали ему быть поэтомъ чисхо-русскимъ и вполнѣ самобытныиъ. 9та самобытность, сначала совершенно безсознательная и инстинктивная, все болѣе и болѣе осмысливалась въ поэтической дѣятельности Пушки- на, пока наконецъ, подъ вліяніемъ идей, бродившіхъ въ обществѣ, онъ не началъ искусственно, и потому весьма часто неудачно, стремиться къ народности. Рядомъ съ идеей о народности, въ поэзіи появились различныя идеи о самобытности й народности цивили- заціи вообще. Эти идеи впервые ясно и сознательно вы- разились въ ученыхъ и литературныхъ кружкахъ шел- лингистовъ, возникшихъ во второй половинѣ дваДца- тыхъ и первой половинѣ тридцатыхъ годовъ. Увлече- віе философіей Шеллинга, въ свою очередь, какъ не- льзя болѣе соотвѣтствовало степени развитія нашего общества, его духу и настроенію. Для этого общества нужна была именно такая фи- лософія, которая построила бы цѣлый міръ, хотя бы и призрачный, но полный вѳличія, блеска, гармоніи, поражающій воображеніе, возбуждающій живой юно- шескій восторгъ и, въ то-же время, приводящій въ трѳ- петъ своими мистическими, глубокими и неразгадан- ными тайнами. Такова и была философія Шеллинга. Основанная на тождествѣ духа и матеріи, признавая, что все существующее есть не что иное, какъ види- мое тѣло невидимаго, безсмертнаго разума, воплощаю- щаго въ реальныя конечныя формы свои безконечныя идеи, философія эта дѣдала прогрессивный шагъ вие- редъ, освобождая своимъ пантеизмомъ мысль отъ идеи произвольнаго личнаго творенія извнѣ, и въ то-же время вполнѣ удовлетворяла людей, привыкшихъ къ дуализму и не имѣвшихъ еще силъ отрѣшиться отъ него; она мирила философію съ тѣми преданіями, пе- редъ которыми люди продолжали еще благоговѣть; она не снимала этихъ иреданій, а только придавала имъ иной смыслъ и значеніе, сообразное со своею системой. Въ то-же время совершенно соотвѣтственно тому апо- ееозу чувства и фантазіи, въ которомъ выражалось ро- мантическое движеніе у насъ въ двадцатыегоды, фи- лософія Шеллинга, считая безсильнымъ и безплоднымъ опытный жетодъ для опредѣленія сущности всего су- ществу]ющаго, выше всего ставила интеллектуальное созерцаніѳ, нѣчто въ родѣ экстаза неоплатониковъ, внутреннее, непосредственное чувство, при помощи котораго человѣкъ постигаетъ безусловную, безконеч- ную идею въ относительныхъ, конечныхъ формахъ бытія; однимъ изъ проявленій такого чувства, филосо- фія Шеллинга считала поэтическое творчество, въ ко- торомъ человѣкъ самъ уподобляется безсмертному ду- ху, воплощая безконечныя идеи въ тождественныя имъ конечныя формы искусства. Естественно, что для массы общества, живущей преимущественножизнію чувства и созерцанія, едва вышедшей изъ средневѣ- коваго догматическаго дуализма и воспитанной ис- ключительно па поэтическихъ произведеніяхъ, трудно бщо и придумать иную философію, которая соотвѣт- ствовала бы ея умственному развитію и міросозерцанію. До какой степени общество наше было расположено къ воспринятію шеллинговой философіи, мы можемъ видѣть изъ того, что распространеніе ея произошло почти само собою, безъ малѣйшихъ усилій, безъ влія- нія особенно геніальныхъ личностей, всепобѣждаю- щему уму которыхъ можно было бы приписать искус- ственное увлеченіе общества идеями Шеллинга. Первы- ми пропагандистами шеллинговой фидософіи*явидись съ одной стороны московскій профессоръ М'. Г. Пав- ловъ, читавшій въ 1821 году курсъ физики и сель- скаго хозяйства, и извѣстный, но, къ сожалѣнію, ма- ло оцѣненный писатель В, 0. Одоевскій, который въ двадцатыхъ годахъ собиралъ вокругъ себя кружокъ, во имя любомудрія занимавшійся изученіемъ шеллин- говой философіи. О Павловѣ вотъ какъ отзывается одинъ изъ его учениковъ: «Каѳедра философіи была закрыта съ 1826 года, Павловъ прѳподавалъ ввѳденіе къ философіи вмѣсто физики и сельскаго хозяйства. Физикѣ было мудрено научиться на его лѳвціяхъ, сельскому хозяйству не- возможно; но его курсы были чрезвычайно полезны. Павловъ етоялъ въ дверяхъ физико-матѳматическаго отдѣлвнія и останавлнвалъ студента вопросоиъ: «Ты хочешь знать природу? Но что такое природа? Что такое знать?». Это чрезвычайно важно; наша моло- дежь, вступающая въ уннвереитетъ, совершенно ли- шена фиіософскаго приготовленія; одни семинаристы