b000000898

331 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРНТПКИ. житъ другимъ, а не самому сѳбѣ, и что подобныя увѣренія очень похожи на оправданія въ винѣ, въ которой наеъ никто не ушчаіъ. Особенно интерес- ны я умилительны увѣренія Полевого въ чиетотѣ м незіобіи сердца— въ томъ, что ему всегда были чуж- ды низкія чувства, каковы зависть, противорѣчіѳ съ своимъ убѣжденіемъ; что это подтвердятъ втайнѣ самые враги его; что многіе изъ бывшихъ его вра- гами, узнавъ его покороче, крѣпко жали ему руку и дѣлалиеь его искренними друзьями и пр. и пр. (стр. IX). И атому всему мы охотно вѣримъ — изъ вѣлыивости, но все это пріятнѣе было бы намъ услышать о Полевомъ отъ кого-нибудь другаго, чѣмъ отъ него самого...» Это очень ыѣтко и зло, но въ то же время и же- стоко. Полевой стонлъ хотя ничтожнаго снисхожде- нія, если не во имя своихъ прежнихъ заслугъ, то хо- тя во имя того, что даже въ періодъ своего иаденія онъ не доходидъ до такихъ крайнихъ реакщонныхъ мнѣній, которыя проиовѣдывалъ тотъ же самый Бѣ- лшскій въ оданъ нзъ періодовъ своей дѣятельностн. Единственно, что онравдываетъ Бѣлинскаго — это то, что, при всемъ своемъ увлеченіи негодованіемъ противъ Полевого, онъ былъ, все-таки, на столько честный, благородный и высокій человѣкъ, что, когда врагъ его сошелъ, наконецъ, въ могилу, не выдер- жавши грома его сарказмовъ и не достигши никакихъ иатеріальныхъ цѣлей всѣми своими уступками, такъ- какъ онъ умеръ, ничего не оставивши своей семьѣ, всѣ громы Бѣлинскаго разомъ смолкли, и онъ первый выступилъ съ теилшъ и нримирительнымъ словомъ въ пользу Полевого. Въ послѣдній годъ своей жизни Полевой издалъ книгу подъ заглавіемъ: яСтолѣтіе Рос- сіи, съ 1745 по 1845 годъ, или историческая кар- тина достонамятныхъ событій въ Россіиза сто лѣтъ". Первый томъ этой книги былъ встрѣченъ Бѣлинскииъ безпощаднымъ смѣхомъ, но когда вмѣстѣ съ выхо- домъ втораго тома разнеслась вѣсть о смерти Полево- го, внѣсто рецензіи, Вѣлинскій помѣстилъ подъ за- главіемъ этой книги слѣдуюш,ій некрологъ: «Вотъ послѣднее произведете Николая Алѳксѣе- вича Полевого, вышедшее въ свѣтъ при его жизни! Вмѣсто рецензіи намъ приходится писать некро- логъ... Итакъ, и еще не стало одного изъ замѣча- тельнѣйшихъ дѣйствоватедей на поприщѣ русской литературы! Говорииъ: изъ «замѣчатеіьнѣйшихъ», потому что наши съ нимъ нееогласія во взглядѣ на многіе предметы нисколько не мѣшали намъ отда- вать ему должную справедливость. Передъ гробомъ умершаго должны умолкать даже лячныя вражды; но никогда никакія личныя отношенія не руково- дили насъ въ нашихъ отзывахъ о литературныхъ трудахъ и мнѣніяхъ Полевого. Еаковъ бы то ни былъ характеръ его литературной дѣятельности за послѣднія десять лѣтъ, въ немъ многое объясняется стѣснѳннымн обстоятельствами... Во всякомъ слу- чаѣ, забывая о нѳдавнемъ, мы тѣмъ живѣе вспоми- наемъ о первомъ блестящемъ періодѣ литературной дѣятельностн этого необыкновеннаго человѣка, ко- торый самъ себѣ создалъ свои средства, начавъ учиться уже въ тѣ лѣта, когда другіе почти ркан- чиваютъ свое ученіе, который, опираясь на свою даровитую натуру, и съ свойственною русскому человѣку сметливостью, смышленостью и сжѣло- етью, можно сказать, создалъ журналъ въ Россіи... Этимъ онъ сдѣлалъ гораздо больше, нежели какъ теперь думаютъ, и вообще Полевой еще ждетъ, хо- тя, можетъ быть, не скоро дождется истинной оцѣн- ки; но онъ дождется ея, и имя его навсегда оста- нется въ исторіи русской литературы и въ призна- іедьной памяти общества... «Полевой умеръ 22-го февраля *), въ одиннадцать часовъ вечера, на 49 году (онъ родился въ 1796 г.) отъ рожденія, послѣ трѳхнедѣльной мучительной бо- лЬзни, нервной горячки, которую онъ не могь пере- нести, давно уже истощивъ физическія силы свои напряженною работой. Полевой оставилъ послѣ себя большое семейство, и, какъ онъ всегда- помо- галъ трудомъ и достояніемъ своимъ всякому нуж- дающемуся въ его помощи, то самъ могъ оставить дѣтямъ своимъ только честное, почтенное имя и благодарность соотечественниковъ къ его неоспо- римымъ заслугамъ, прекрасное наслѣдіе,^которое не можетъ остаться безплоднымъ и для его семейства!». Не ограничиваясь этииъ некролюгомъ, Вѣлинскій въ томъ же году посвятидъ памяти Полевого цѣлую статью, въ которой онъ опредѣляетъ значеніе дѣя- тельности Полевого, ставя его наравнѣ съ перёдовы- ми просвѣтителяии русской мысли — Ломоносовымъ, Повиковымъ и Карамзинышъ. «Московскій Телеграфъ» — говорить Бѣіинскій въ этой статьѣ — быль явленіемъ необыкновеннымъ во всѣхъ отношеніяхъ. Человѣкъ, почти вовсе не- извѣстный въ литературѣ, купецъ званіемъ, берется за издавіе журнала, и его журналъ съ первой же книжки изумляетъ всѣхъ своею яіивостью, свѣже- стью, новостью, разнообразіемъ, вкусоиъ, хорошимь языкомъ, наконецъ, вѣрностью каждой строчки од- нажды принятому и рѣзко выразившемуся направ- ленію. Такой журналъ не могъ бы быть незамѣчен- нымъ и въ толпѣ хорошихъ журналовъ, но среди мертвой, вялой, безцвѣтной, жалкой журналистики того времени, онъ былъ изумительнымъ явлѳніемъ. И съ первой до послѣдней книжки своей издавался онъ въ теченіи почти десяти лѣтъ съ тою постоян- ною заботливостью, [съ тѣмъ вниманіемъ, съ тѣиъ неослабѣваемымъ стремленіемъ къ улучшенію, ко- торыхъ источникомъ можетъ быть только призва- ніе и страсть. Первая мысль,, которую тотчасъ же началъ онъ развивать съ энергіей и талантожъ, ко- торая постоянно одушевляла его, была мысль о не- обходимости слѣдовать за успѣхами времени, улуч- шаться, идти впередъ, избѣгать неподвижности и застоя, какъ главной причины гибели просвѣщенія, образованія, литературы. Эта мысль, теперь общее мѣсто даже для всякаго невѣжды и глупца, тогда была новостью, которую почти всѣ приняли за опасную ересь. Надо было развивать ее, повторять, твердить о ней, чтобы провести ее въ общество, сдѣлать ходячею истиной.!! это совершиіъ Полевой!» Эти слова Вѣлинскаго должны имѣть для насъ тѣмъ большее значеніе, что Вѣлинскій самъ началъ свое развитіе подъ вліяніевъ чтенія „Телеграфа" и на самомъ себѣ исиыталъ значеніе этого журнала, какъ особеннаго момента развитія нашего общества. Т. Посіѣдовательность въ воспріятіи нашемъ различ- ныхъ философскихъ системъ съ Запада. — Соотвѣт- вѣтствіе философіи Желіинга со степенью разви- тія нашего общества въ тридцатые годы. — Первые шеллингисты — пр. М. Г. Павловъ и кружокъ В. Ѳ. Одоевскаго. — Личность Одоевскаго. — Его универ- сальное образованіе. — Его идеи и вліяніе на совре- менниковъ. — Новые вопросы, возбулсденные филосо- фіей Шеллинга, и различные отвѣты на нихъ, по- служившіе зародышами будущихъ направленій въ литературѣ. — ^Ждея о гніеніи Запада въ связи съ шеллинговою философіей и духомъ времени. — Еакъ эта идея отразилась на Одоевскомъ. — Журналы шел- лингистовъ. — Мнѣніе Веневитинова. — Ст. Ив. Еи- рѣевскаго «XIX вѣкъ». — Письмо Чаадаева. Не смотря на то, что всѣ направленія мысли, ко- *) Въ 1846 году.