b000000898

327 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 328 какъ будто нужно непремѣнно быть гегелистомъ, что- бы понять и оцѣнить Гоголя: мы видишъ, что Пушкинъ былъ внолнѣ совремѳнниЕомъ и почти да,же сверстни- комъ Нолевого (Полевой родился 1796 г., а Пушкинъ въ 1799 г.), о гегелевской философіи онъ имѣлъ еще менѣе понятія, чѣиъ Полевой,, но Гоголя онъ понялъ и оцѣнилъ. Очень понятно, почему это произошло: не будучи человѣкомъ рѣзкаго, опредѣленнаго направ- ленія, не связывая съ какою-либо доктриной всѣхъ своихъ ионятій и міровоззрѣній, не видя въ ней ду- шевнаго дѣла жизни, Пушкинъ гораздо легче могъ оцѣнить Гоголя, если не со всѣхъ сторонъ, то, по крайней-мѣрѣ, съ художественной. Для Полевого-же романтизмъ былъ не просто эстетическою теоріей, а всеобъеыющнмъ прогрессомъ времени, не только ху- долсественнымъ, но моральньшъ и соціальнымъ. По его мнѣнііо, поэзія должна быть небеснымъ открове- ніемъ, исполненнымъ грандіозныхъ образовъ, которые отвлекали бы людей отъ мелочныхъ дрязгъ жизни, по- казывали бы имъ въ необыкновенныхъ личностяхъ образецъ величія, до котораго люди могутъ достигать, и возбуждали-бы, такииъ образомъ, въ людяхъ чув- ство гращанскаго героизма. Естественно, что съ та- кой точки зрѣнія онъ рѣшительно не понималъ, какое гражданское и нравственное значеніе можетъ имѣть поэзія, которая, виѣсто того, чтобы возбуждать геро- измъ грандіозньши образами, наиротивъ того изобра- жаетъ, Богъ знаетъ для чего, однѣ только мелкія, пошлыя и грязныя стороны жизни. Бш;е болѣе сбило съ толку Полевого то, что всѣ отношенія литератур- ныя перепутались, какъ это всегда бываетъ въ пере- ходныя эпохи. Полевой естественно ждалъ новыхъ словъ и новыхъ явленій яшзни изъ лагеря романти- ковъ его школы, но молодая травка, растуш;ая на развалинахъ, не разбираетъ, изъ-подъ какихъ пдитъ и камней ей пробиваться. Новыя слова и новыя явле- нія, какъ признаки того самаго движенія, начало ко- тораго возбудилъ самъ Полевой, не замедлили поя- виться отовсюду; изъ глубины университетскихъ ауди- торіі, изъ стрзницъ новыхъ органовъ, вздумзвшихъ мѣряться съ яТелеграфонъ", соперничать съ нимъ и идти наперекоръ, и, къ улгасу Полевого, даже съ обветшалыхъ листовъ классическаго органа Еаченов- скаго. Явились шеллингиоты, гегелисты, съ новыми взглядами на искусство, съ новыми требованіями отъ жизни. Это было начало движенія, которое впослѣд- ствіи принесло обильные плоды, но вначалѣ оно было столь еще неопредѣленно, хаотично, что рѣшительно невозможно было предугадать, что изъ него выйдетъ: рядомъ съ здоровыми задатками, въ туіанномъ хаосѣ, оно носило въ себѣ элементы затхлые, схоластически школьные, аскетически отрѣшенные отъ всякихъ жи- выхъ вопросовъ; были элементы и болѣе сошительнаго свойства. Полевой видѣлъ, напримѣръ, что универси- тетская молодежь увлекалась Надеждиііымъ,а Надѳж- динъ началъ свое литературное поприще въорганѣКа- ченовскаго съ нападокъ на романтизмъ, соединенныхъ, какъ мы увидимъ ниже, съ инсинуаціями протввъ Полевого, Пушкина и вообще романтиковъ, — несо- всѣмъ благовиднаго свойства, тѣмъ болѣе, если при- нять въ соображеніе время, въ которое эти инсинуа- піи появились, и духъ, господствовавшій тогда въ правительственныхъ сферахъ. Во враждѣ Полевого иротивъ Падеждина и его „Телескопа" была, без- спорно, своя правая сторона: величайшая ошибка въ томъ, что на эту борьбу смотрѣли преимущественно съ' эстетической точки зрѣнія, какъ на борьбу двухъ философскихъ лагерей— одного отсталаго лагеря По- левого, а другаго передоваго — лагеря Падеждина. Съ эстетической точки зрѣнія это было такъ; но, въ то- же время, въ борьбѣ этой со стороны Полевого была политическая честность и кое-какое либеральное чутье, за то, съ другой стороны, ничего не было, кромѣ от- влеченныхъ теорій и высокомѣрнаго гелертерства, соединеннаго съ отсутствіемъ всякаго литературнаго и политическаго такта. Въ этомъ отношеніи Полевой стоялъ нензмѣрнмо выше Яадеасдииа н, какъ увидимъ ниже, нельзя сказать, чтобы современники ие цѣниди этого. Между тѣмъ, гнетъ реакціи становился все сидьнѣе и чувствительнѣе... Ледянымъ воздухомъ вѣяло на Полевого съ сѣвера... Молодыжъ и начинающимъ пи-, сателямъ, чуждымъ всякихъ общественныхъ вопро- совъ и съ репутаціей еще ничѣмъ не заподозрѣнной, было не въ примѣръ легче, чѣмъ послѣднимъ шогика- намъ александровской эпохи, въ томъ числѣ и Поле- вому... Когда, въ 1834 году, яТелеграфъ"^ былъ за- прещенъ, положеніе Полевого было по истинѣ траги- ческое. Съ одной стороны правительство его гнало, съ другой — онъ не видѣлъ уже прежняго сочувствія къ себѣ со стороны общества и молодежи. Легко при- нимать на себя мученическій вѣнецъ, когда вы видите за собою рукоплесканія и крики, если не большин- ства, то вашей лартіи или, наконецъ, хоть немногихъ вашихъ друзей, въ которыхъ вы видите будущихъ апостоловъ вашихъ идей. Но Полевой чувствовалъ, что его время прошло; онъ видѣлъ себя всѣми брошен-' нымъ и покинутымъ; финансы его были въ то-же' вреню разстроены, и ему угрожала впереди темная, глухая нищета съ огромньшъ семействоиъ на рукахъ, Не рѣшиися-же обвинять этого человѣка, зачѣмъ онъ не былъ такймъ героемъ, чтобы встрѣтить невзгоду мужественно и устоять на высотѣ своего нравствен- наго достоинства. Полояшніе его было до тогѳ безвы- ходно, что и не такія бы силы погнулись. Сбитый съ своей позиціи двумя противоположными толчкри и сверху, и снизу. Полевой совершенно растерялся, упалъ духомъ и разсудилъ, что ему остается въ жизни одно: служеніе своей семьѣ. Онъ и предался этому единственному интересу, махнуввдй на все рукой. Да- лѣе затѣмъ, это уже не былъ прежній Полевой, а жи- вой, ходячій трупъ Полевого, мечущійся то туда, то сюда, безъ всякой системы и послѣдовательности, съ единственною цѣлію поддерживать существованіе сво- ихъ домрчадцевъ. То снова' принимается онъ за ре- дакторство журнала, но журналы подъ его редакціѳй выходятъ бевцвѣтны и пусты и не ииѣютъ успѣха; то онъ пишетъ исторію для дѣтскаго чтенія, то ставитъ на сцену драмы въ духѣ того самаго кваснаго патрі- отизма, надъ которымъ онъ прежде смѣялся; сочи- няетъ даже сказки для народа; за что только ни бе- рется онъ, — во всемъ этомъ вы видите одинъ руково- дящій интересъ: поддержаніе семь илитературнымъ ре- месломъ. Ёъ то-же время онъ сходится съ такими пи-