b000000898

321 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 322 1826-й годъ важенъ въ исторіи нашего развитія особенно тѣмъ, что это былъ годъ кругаго перемѣще- нія центра умственнаго броженія. ч Мы говорили уже въ предъидущей главѣ, что съ Екатерины и до Николая— умственное движеніе пре- обладало въ выспшхъ кругахъ общества. Всѣ изданія, журналы и газеты основьшали свой успѣхъ, главньшъ образожъ, на сужденіяхъ, приговорахъ н сочувствіяхъ этого круга; все, если не изъ него исходило, то для него писалось, наконецъ, подчинялось различнымъ переходамъ умственнаго движенія въ этомъ кругу и отражало ихъ. Но когда это движеніе было разомъ прервано и все, что только было мыслящаго въ этомъ кругу, сошло съ поприща, свѣтское общество въ кон- цѣ двадцатыхъ и тридцатыхъ годовъ сдѣлалось со- вершенно чуждо какйхъ-либо умственныхъ интере- совъ. Вотъ какъ характеризуетъ это общество И. Па- наевъ въ своихъ ,Литературныхъ воспоминаніяхъ"; «Большинство нашихъ такъ-называемыхъ евѣт- скихъ людей того времени отличалось крайнею пу- стотой и отсутствіемъ всякаш образованія, потому что болтанье на французскомъ явыкѣ, болѣѳ иди ме- нѣе удачное усвоеніе внѣшнихъ формъ пошлаго европеискаго дендизма и чтеніе романовъ Поль-де- Кока неіьзя-же назвать образованіемъ. Исключеній было немного, и къ нимъ принадлежалъ графъ Ми- хаяіъ Юрьѳвичъ Віельгорскій — человѣвъ съ тонкою артистическою натурой и, притомъ, съ большою начитанностью для свѣтскаго человѣка. Остальные не принимали и не могли принимать ни малѣйша- го участія ни въ развитій отечественной литературн, ни въ какихъ человѣчѳекихъ интересахъ, а знали о еуяіествованіи русской литературы только по Пуш- кину и по другимъ, которые принадлежали къ ихъ обществу. Они полагали, что вся русская литера- тура заключается въ Жуковскомъ, Крыювѣ (басни котораго ихъ заставляли учить въ дѣтствѣ), Пуш- кинѣ, князѣ Одоевскомъ, князѣ Вязѳмскомъ и гра- фѣ Соллогубѣ, который своимъ свѣтскимъ пріяте- лимъ чйталъ тогда «Сережу», еще непоявившагося въ печати. Чтобы получить литературную извѣст- ность въ великосвѣтскожъ кругу, необходимо было попасть въ салонъ г-жи Карамзиной — вдовы исто- ріографа. Это былъ уже настоящій великосвѣтскій литературный салонъ, съ строгимъ выборомъ». - - Въ то-же время, когда нравы свѣтскаго общества такъ печально измѣнились, массы несановитыхъ по- мѣщиковъ, чиновниковъ и всякаго рода достаточныхъ и сытыхъ разночинцевъ были совершенно готовою почвой для умственнаго развитія. Эти массы съ лш- вьшъ и свѣжимъ интересомъ знакомились съ русскою литературой предшествовавшихъ временъ и до энту- зіазма увлекались произведеніями Пушкина. Пушкина читали, перепнсывадн, заучивали наизусть. Пушки- ' нымъ бредили юноши и дѣвы по всѣмъ уѣздньшъ го- родамъ и захолустьямъ... Понятно, почему эти юноши и дѣвы, сдѣлавшись въ настоящее время старцами, съ такимъ азартомъ напускаются на малѣйшее критиче- ское отношеніе къ ихъ любимцу— Пушкину: для нихъ онъ былъ болѣе, чѣмъ 'Мдіъ — онъ бніъ ихъ недо- сягаемый идеалъ, ихъ богъ. И еще бы: онъ впервые задѣлъ своими лирическими стихотвореніями ихъ за- вѣтныя маленькія чувствица, ихъ крошечныя иевин- ныя думки, не простиравшіяся далѣе вопроса о сви- даніи или разлукѣ ,съ милымъ, созерцанія яспаго лѣт- няго вечера въ деревнѣ, воспоминаній о счастливомъ дѣтствѣ и пр, Онъ впервые изобразилъ ихъ патріар- СОЧИНЕШЯ А. СКАБИЧЕВОКАГО. хальные, буколическіе нравы и начерталъ передъ ни- ми идеалъ гордаго романтика, живущаго въ разладѣ съ окружающею средой и съ самимъ , собою. Каждый юноша, мало-мальски честолюбивый, непремѣпно пе- реживалъ въ то время періодъ, въ который мечталъ сдѣлаться Пушкинымъ, и исписывалъ тетрадки раз- ными лирическими стихоизверженіями. Каждый спѣ- шилъ воспользоваться удобнымъ случаемъ увидѣть Пушкина и воображалъ при этомъ встрѣтить его не- премѣнно окружепнымъ лучезарнымъ сіяніемъ. Вспом- нимъ при этомъ удивленіе Гоголя, который, отправив- шись знакомиться съ Пушкинымъ и узнавъ отъ слуги, что тотъ спитъ, думалъ, что поэтъ непремѣнно про- велъ всю ночь на Парнасѣ въ бесѣдѣ съ музами и — упалъ съ небесъ, узнавши, что Пушкипъ всю ночь проигралъ въ картишки. Эта-то масса, невинно увлекавшаяся Пушкинымъ, встала теперь впереди, въ ней сосредоточилась ум- ственная сила русскаго общества. Вмѣстѣ съ такимъ перемѣщеніемъ центра мысли, измѣнились мало-по- малу нравственные идеалы — измѣнились самыя ору- дія и средства просвѣщенія. Объ измѣненіи правствен- ныхъ идеаловъ намъ придется говорить впослѣдствіи въ своемъ мѣстѣ; послѣ двадцать-пятаго года и впро- долженіи десяти лѣтъ это измѣненіе идеаловъ не успѣ- ло еще опредѣлиться; но орудія и средства развитія разомъ измѣнились. До 1825 года образованіе пере- довыхъ и мыслящихъ дѣятелей общества шло обыкно- венно такимъ путемъ: сначала юноша воспитывался подъ руководствомъ домашнихъ учителей, преимуще- ственно выходцевъ изъ-за границы. Иногда выходцы эти были крайне плохи и несост?оятельны, но встрѣча- лись и образованные, развитые люди, имѣвшіе нема- ловажное вліяніе на развитіе будущихъ дѣятелей рус- ской мысли. Потомъ юноша иди прямо поступалъ на службу, или-же уѣзжалъ за границу доучиваться. Во всякомъ случаіѣ, дальнѣйшее развитіе онъ пріобрѣ- талъ уже въ самой жизни, преимущественно въ чтеніи французскихъ мыслителей прошлаго вѣка, а если зналъ англійскій язьжъ, то знакомился съ Доккомъ, Смитомъ, Вэлемъ и пр. Такимъ образомъ, передовые люди до тридцатыхъ годовъ получали свое развитіе непосредственно изъ европейскихъ источниковъ, ми- нуя вліяніе отечественныхъ школъ и журналистики. Университеты и журналы имѣли ничтожное значеніе въ русской жизни. Вели и упоминается въ двухъ, трехъ біографіяхъ объ окончапіи курса наукъ въ уни- верситетѣ, то постоянно при этоиъ не безъ ироніи приводится на видъ, что юноша ничего не ізынесъ изъ этого курса. Изучая умственное развитіе общества до тридцатыхъ годовъ, вы совершенно не видите учащей- ся молодежи, какъ особенной умственной и нравствен- ной силы, стоящей впереди развитія. Что-же касается до журналовъ, то если нѣкоторые и имѣли свое зна- ченіе, какъ, напримѣръ, сатирическіе журналы при Екатеринѣ или журналы Карамзина, во всякомъ слу- чаѣ, форма періодическихъ сборниковъ, приданная этимъ изданіямъ въподражаніе западнымъ образцамъ,' вовсе не была вызвана органическою потребностью общества. Новиковъ могъ бы издавать отдѣльныя са- тирическія брошурки; Карамзинъ — печатать свои про- изведенія отдѣльными выпусками, какъ онъ потомъ И