b000000898

315 СОРОКЪ ДѢТЪ' РУССКОЙ КРИТИКИ. 316 нравы общества одно пережило и ихъ и быюединехвен- нымъ достояніеиъ, которое двадцатые годы завѣщали потомству. Душеприкащиками такого насдѣдства оста- лись Грибоѣдовъ, Пушкинъ, Полевой, Одоевскій, Вене- витиновъ, Ив. Кирѣевскій, Чаадаевъ и многіе другіе, имена которыхъ стоятъ во главѣ періода нашей ли- тературы, послѣдовавшаго непосредственно за 1825 годомъ и продолжавшагося 10 лѣтъ, до прекращенія „Телеграфа" въ 1834 году и начала, въ томъ же году, дѣятельности Вѣлинскаго. Этому періоду, стоящему на рубежѣ двухъ поколѣній, мы посвятииъ слѣдующія главы. ІУ. Измѣненіе нравовъ въ 1826 году.— Патріотивмъ и его два вида.— «Руескій Вѣетникъ» С. Н. Глинки и «Сынъ Отечества» Н. И. Греча,— «Вѣстникъ Евро- пы» Каченовекаго.— Н. А. Полевой. — Отношеніе къ «Телеграфу» петербургекихъ кружковъ александров- ской эпохи. — Перемѣщеніе центра умственнаго дви- женія.— Значеніе, какое пріобрѣли университеты и журналы еъ новою эпохой, и успѣхъ «Телеграфа» въ связи съ этимъ. — Состояние умственнаго разви- тія молодежи въ 30-ые годы: свидѣтежьство объ этолъ Г. Григорьева и И. Панаева,— Чѣмъ увлека- лась молодежь въ «Телеграфѣ» и что' вообще соеди- няла она съ романтизмомъ. — 'Слабая сторона про- паганды Полевато, — Почему онъ не понялъ Гого- ля.— Падѳніе Полеваго.— Отношеніе Бѣлинскаго къ Полевому до и послѣ смерти поеіѣдняго. Надо полагать, что никогда, даже принимал въ со- ображеніе петровскія времена, наше общество не испы- тывало такого быстраго, почти мгновеннаго превра- щенія, какъ въ 1826 году. Въ одинъ -какой-нибудь годъ и прежней жизни — широкой, разгульной, съ емѣ- лыни планами, гордыми, заносчивыми мечтами, розо- выми, молодыми надеждами и удалью, незнавшею ире- градъ, ничего этого- — какъ ни бывало. „Аристократи- ческая независимость, гвардейская удаль александров- скихъ временъ — все это исчезло съ 1826 годомъ", говоритъ одинъ изъ иемуаристовъ. „Нравственный У1)овень общества иалъ — говоритъ онъ въ другомъ мѣстѣ своихъ запиеокъ — развитіѳ было прервано; все передовое, энергическое вычеркнуто изъ жизни. Остальные — испуганные, слабые, потерянные — были иежи, пусты; дрянь александровскаго ноколѣнія за- няла первое мѣсто; они иало-по-малу превратились въ подобострастныхъ дѣльцовъ, утратили дикую иоэзію кутежей л барства, и всякую тѣнь сомобытнаго досто- инства; они упорно служили, они выслуживались, но не становились сановитыми. Время ихъ прошло". Какъ ни ограничено было участіе передовыхъ дѣ- ятелей двадцатыхъ годовъ въ литературѣ, однако-же, вліяніе ихъ болѣе или иенѣе отражалось на всѣхъ лучшихъ ■ литературныхъ дѣятеляхъ того времени ,и частію послѣдующаго~на Грибоѣдовѣ, Пушкинѣ, Полевомъ, Веневитиновѣ, Чаадаевѣ и др. Послѣ 1826 года мыслящая часть общества представляла видъ хора, изъ котораго вдругъ исчезъ регентъ, и не стало того невидимаго камертона, которьй до того вре- мени давалъ всему тонъ. ІЬоди съ маломальски стой- кими и крѣпюши убѣжденіяюі разбрелись по угламъ, сосредоточились и замолкли въ апатін нѣнаго отча- янія. Люди малодушные, перепуганные, лишенные убѣжденій, всякаго рода продажные хамелеоны пош- ли вслѣдъ за неразвитымъ большинствомъ общества, которое, какъ всегда бываетъ въ иодобныхъ случаяхъ, начало искусственно настраиваться на тонъ узкаго, кваснаго патріотизма въ византійскомъ духѣ, пропи- таннаго запахомъ ладона и рабскаго подобострастія. ІІатріотическое настроеніе существовало въ нашемъ обществѣ и въ царствованіе Александра I, естественно возбужденное войной 1812 года и событіями, послѣ- дуюпщми за нимъ. И тогда уже оно ударялось въ крайности, подобный тѣмъ, какія мы видимъ въ наше время. Существовали даже два журнальные органа, въ которыхъ патріотизмъ стоялъ на первомъ планѣ и раздувался вопреки всякаго здраваго смысла. Та- ковы были: яРусскій Вѣстникъ", издававшійся съ 1808 года С. Н. Глинкой, и ,Сынъ Отечества", изда- вавшійся въ Петербургѣ по иниціативѣ Н. Греча. Но вліяніе реакціоннаго духа этихъ журналовъ умѣря- лось болѣе разумнымъ и умѣреннымъ патріотизмомъ прогрессивныхъ сгрежленій въ передовыхъ кружкахъ общества, а подъ конецъ царствованія Александра даже обыденный патріотизмъ полупросвѣщенныхъ массъ принялъ въ себя либеральную струю сочувствія къ возставшимъ грекамъ и желанія помочь имъ про- тивъ угнетателей. При этомъ положеніи вещей выше- упомянутые журналы далеко не пользовались осо- бенньшъ уваженіемъ въ обществѣ. Гжнка, про- повѣдывавшій въ своемъ журналѣ, что бояринъ Мат- вѣевъ точно такъ-жеумствовалъ о душѣ,какъ Локкъ и Кондильякъ,, хотя не могъ читать ни того, ни другаго, что всѣ „правила, содержащіяся въ Кормчей Книгѣ, согласны еъ разсужденіемъ всѣхъ знаменитыхъ про- свѣтителей всѣхъ странъ и всѣхъ вѣковъ" и пр., воз- буждалъ одинъ смѣхъ, а Гречъ, который, вмѣстѣ съ филиппиками противъ Наполеона, ироповѣдывалъ кре- стовые походы противъ французсЕихъ идей ХТШ вѣка и всякаго прогрессивнаго движенія въ духѣ ихъ, воз- буждалъ своею пропагандой только презрѣніе и него- дованіе. Послѣ 1826 года консервативный патріо- тизмъ въ византійскомъ духѣ сдѣлался господствую- щимъ настроеніемъ въ выспшхъ сферахъ и, жсходя оттуда, принялъ видъ общественной религіи, обяза- тельной для каждаго подъ страхомъ чуть что не смер- ти. „Сьшъ Отечества", а впослѣдствіи „Сѣверная Пчела" — своими инсинуаціями и доносами въ духѣ этого патріотизма пріобрѣлн особенное благовоіенів со стороны начальства. Въ такомъ-же духѣ подвизался и „Вѣстникъ Европы" Каченовекаго. Журналъ этотъ, какъ брганъ классиковъ, представлялъ оппозицію про- тивъ романтическаго наиравленія, господствовавшаго въ то время въ литературѣ. Въ сущности, онъ не осо- бенно заботился о какихъ-либо политичёскихъ тен- денціяхъ, но, запрщая классицизмъ, поневолѣ впа- далъ въ общій тонъ, господствовавшій въ правитель- ственныхъ сферахъ. Всиомнимъ только, что въ ложно- классическомъ направленіи въ литературѣ нашей паг тріотическое настроеніе стояло на первомъ планѣ: классики требовали, чтобы поэты въ свбихъ одахъ, поэмахъ и трагедіяхъ настраивали сердца читателей постоянно на торжественный ладъ, воспѣвая громъ славы и побѣдъ, доблесть и величіе русскаго духа.