b000000898

5 НОВОЕ ВРЕМЯ И СТАРЫЕ БйГИ. 6 золотую доску и трактуіощій о разншъ ученыхъ и общественныхъ вопросахъ тономъ кадета, сдаіощаго экзаменъ. Вотъ вамъ Суханчйкова, пискдивьшъ голо- сомъ кумушки-сплетницы разсказывающая небывалые ужасы объ аристократахъ. Вотъ вамъ Вамбаевъ, ско- локъ съ грибоѣдовскаго Ренетилова. Всѣ эти люди снорятъ о будущности Россіи и пьютъ пиво, пьютъ пиво и сплетничаютъ и думаютъ, что они дѣлаютъ какое-то дѣдо. Хоропш они? спрашраетъ васъ г. Тургеневъ, А вотъ ваиъ типЪ россійскаго Гамлета, вотъ вамъ Потугинъ, который всю жизнь тянулъ служебную лямку подъ начальствомъ дядюшки-самодура, учился терпѣнію, наконецъ вышелъ въ отставку^ озлобился на все и на всѣхъ, бьетъ баклуши, нападая тона славянофиловъ, то на радикаловъ, то на художни- ковъ, и занимается отъ нечего дѣлать Складываньемъ слова ци-ви-ли-за-дія. Тургеневъ хотя и сочув- ствуетъ этому господину, вкладываетъ въ его уста свои собственныя мысли, но повидимому не , оказывав етъ къ нему большаго уваженія, называя его забро- шеннымъ, бѣднымъ, жолчнымъ, добрымъ чудакомъ. Наконецъ, заключаетъ Тургеневъ, вотъ вамъ одинъ йзъ лучпшхъ представителей русскаго обще- ства — Литвиновъ. Онъ не тратитъ по пустому время, какъ вся прочая баденская публика, а занимается честнымъ трудомъ на общую пользу: «Онъ понимаіъ, что имѣніе его матери, ндохо и вяло управляемое его одряхлѣвшимъ отцомъ, не да- вало и десятой доли тѣхъ доходовъ, которое могло бы давать, и что въ опытныхъ, знаіощихъ рукахъ оно превратилось бы въ золотое дно; но онъ также понималъ, что именно опыта и знанія ежу не до- ставало — и онъ отправился за границу учиться агро- номш и технологіи, учиться съ азбуки. Четыре года слищкомъ провелъ онъ въ Мекленбургѣ, въ Оилезіи, въ Карлсруэ, ѣздилъ въ Бельгію, въ Англію, тру- дился добросбвѣетно, пріобрѣлъ познанія; не легко они ему давались, но онъ выдерлсалъ иекусъ до конца, и вотъ теперь, увѣренный въ самомъ себѣ, въ своей будущности, въ пользѣ, которую прине- сетъ землякамъ, пожалуй, даже всему краю, онъ со- бирается возвратиться на родину». Онъ нетолько йе увлекается спорами о будупщости Россіи въ родѣ Губарева и его кружка, но находитъ, что въ Россіи рано имѣть какія-бы то ни было поли- тическія убѣжденія. Онъ никому не уступаетъ, ни передъ кѣмъ не кланяется и неподкупная честность его доходитъ до такой степени, что онъ отказывается отъ любви, когда любимая женщина предлагаетъ ему безчестный путь для осуществленія этой любви. Но въ концѣ концовъ оказывается, что и этотъ лучшій представитель русскаго общества не выдер- живаетъ самой слабой критики. Тургеневъ, несмотря на все свое сочувствіе и уваженіе, которыя онъ пи- таетъ къ своему герою, не можетъ не замѣтить въ то же время несостоятельности его... Изъ этого созна- нія вытекаетъ естественный выводъ, служащій за- ключеніемъ всего силлогизма. Если Литвиновъ, лучшій изъ всѣхъ прочихъ представителей русской жизни, выведенныхъ въ повѣсти, никуда не годится, то есте- ственно, что й все русское общество никуда не го- дится. Это сознаніе Тургенева рельефнѣе всего выступаетъ въ устахъ самого героя повѣсти. «Дымъ, дымъ, повторидъ онъ нѣсЕодько разъ; и все вдругъ 'Показалось ему дымомъ, все, собствен- ная жизнь, русская жизнь — все людское, особенно все русское. Все дымъ и паръ, думалъ онъ; все какъ будто безпрестанно мѣняется, всюду новые образы, явленія бѣгутъ за явленіями, а въ сущности все то же, да то же; все торопится, спѣшитъ куда-то и все жсчезаетъ безслѣдно, ничего не достигая; другой вѣ- теръ подулъ — и бросилось все въ противоположную сторону, итамъ опять та же безустанная, тревож- ная—и ненужная игра. Вспомнилось ему многое, что съ громомъ и трескомъ совершалось на его глазахъ въ посяѣдніе годы... дымъ, шепталъ онъ, дымъ; вспом- нились горячіе опоры, толки и крики у Губарева, у другихъ, высоко и низко поставленныхъ, передо- выхъ и отстаіыхъ, етарыхъ и молодыхъ людей... дымъ, повторяіъ онъ, дымъ и паръ; вспомнился, наконецъ, и знаменитый пикникъ, вспомнились и другія сужденія и рѣчи другихъ государственныхъ людей — и даже все то, что проповѣдывалъ Поту- гинъ... дымъ, дымъ и больше ничего. А собствен- ныя стремленья и чувства, и попытки, и мечтанья? Онъ только рукой махнулъ». Вотъ къ какому умозакліоченію привелъ Турге- нева анализъ русской жизни. Подобное сознаніе, про- веденное по всей новѣсти, послужившее даже загла- віемъ ея, производить странное впечатлѣніе, въ родѣ того, какое выносится изъ зрѣлища мрачной агоніи или сумасшедшаго дома... Вы читаете и не- доумѣваете, что это дѣлается съ, писателемъ: смѣет- ся онъ надъ вами или, и въ самомъ дѣлѣ, онъ до- жилъ до такого мрачнаго сознанія... Но вѣдь съ этимъ шутить нельзя. Подобное сознаніе доводило честныхъ римлянъ до самоубійства... Дойти до него можно только въ двухъ случаяхъ: или когда чело- вѣкъ среди всеобщаго разложенія и вырожденія обще- ства сохранидъ нравственную и физическую свѣжесть, иди наоборотъ, когда онъ среди общества молодаго, полнаго свѣжихъ силъ и жизни, утратилъ личную энергію, самъ лично выродился, износился, и свое безсиліе, свое постыдное мадодушіе перенесъ на всѣхъ, на томъ основаніи, что на людяхъ смерть красна. Надо глубоко вдуматься и изслѣдовать причины по- добнаго безусловнаго отрицанія... Дѣйствительно ли русское общество представляетъ племя выродившееся, ни на что неспособное, и передовымъ людямъ его остается только скорбѣть при видѣ всеобщаго разло- женія, какъ скорбѣлъ когда-то Тацитъ, или наобо- ротъ — русскому племени, молодому и сильному, пред- ставляется долгое и великое существованіе, явятся новыя поколѣнія съ новыми силами, разовьется могу- чая и богатая жизнь, а на долю писателя, не посты- дившагося .выставить на всеобщее посмѣшище свое личное малодушіе — останется стыдъ и позоръ передъ своими соотечественниками. Ш. Не болѣе, какъ 200 лѣтъ тому назадъ Россія пред- ставляла изъ себя страну совершенно варварскую, по- лудикую. Замкнутый въ себя народъ упорно чуждался всякаго общенія съ иностранцами, всякаго нововведе- денія. Вслѣдствіе этого въ странѣ не было заведено элёментарныхъ удобствъ жизни: хорошихъ дорогъ, почтъ и дилижансовъ. По допотопнымъ дорогамъ, проведѳннымъ еще со времени норманской торговли, 1*