b000000898

299 СОРОКЪ Л®ТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 300 коиваемся, думая, что виолнѣ отличили Ивана отъ Петра, замѣтивши, что у Ивана носъ кверху, а у Петра книзу. Такъ поступаемъ мы во всеиъ, между ирочимъ и въ нашихъ сужденіяхъ объ отечественной литературѣ. Когда-то въ школѣ насъ учили, что рус- ская литература пережила слѣдующія видоизмѣненія: сначала господствовалъ у насъ ложный классицизмъ, представителями котораго быж Кантемиръ, Ломоно- совъ, Сумароковъ и Державинъ; затѣмъ Карамзинъ введъ сентиментальное направленіе; потомъ явился Жуковскій и подарилъ намъ романтизмъ; затѣиъ Пушкинъ и впослѣдствіи Лермонтовъ подражали Бай- рону; съ Гоголя-же и Бѣлинскаго литература приняла реальное направленіе и съ тѣхъ поръ мы всѣ истые реалисты. Но какое значеніе имѣла эта смѣна наирав- леній, почему шла она такъ, а не иначе, не наоборотъ, отъ реализма къ классицизму — объ этомъ мы не отда- емъ себѣ никакого отчета. Для насъ достаточно, что существуютъ эти рубриіш и что очень легко сортиро- вать и подводить подъ нихъ что угодно. Гончаровъ никогда не писалъ ни балдадъ, ни поэмъ въ духѣ Жуковскаго, а писалъ романы, въ которыхъ изобра- жадъ окружащуіо его жизнь — какой-же онъ роман- тикъ? Очевидно, реалистъ школы Гоголя. Жуковскій не написалъ ни одной оды или трагедіи по піитикѣ Буало — очевидно, онъ не ложный классикъ, а роман- тикъ и т. д. Иіѣя въ виду такого рода умоз4клн)че- нія, я и ночелъ необходишмъ представить характе- ристику переходной эпохи первой половины нынѣшня- го столѣтія по существеннымъ ея иризнакамъ для того, чтобы очистить доле для анализа литературныхъ явленій нашей жизни въ эту эпоху отъ всѣхъ внѣш- нихъ и усювнььхъ рубрикъ, утвержденныхъ рутиной. Принявши во вниманіе эту характеристику, читатели не будутъ удивлены, если первый толчокъ къ романти- ческому движенію въ Россіи мы увидимъ не со стороны Жуковскаго, а въ эпоху царствованія Екатерины; если, затѣмъ, полное развитіе романтизма окажется именно въ сороковые годы, въ эпоху Гоголя и Бѣлин- скаго; исходъ-же романтизма, мы увидимъ не въ пре- кращеніи , Телеграфа" Полеваго или смерти Лермон- това, а развѣ что въ умственномъ движеніи нашего времени; да и то далеко еще нельзя сказать, чтобы романтизмъ кончился и былъ явленіемъ историческимъ и давно отживппшъ. Ш. Характеристика нашего общества при вступленіи на преетолъ Екатерины. — Жадкоѳ значеніе литера- туры въ то время. — Начало умственнаго броженія подъ вліяніемъ энцивлопедиетовъ. — Скептики и ми- стики. — ^Необходимость разжичать умственное дви- жете въ отдѣльныхъ кружкахъ отъ движенія всего общества,— Идеи Карамзина, какъ первые задатки романтизма.-^наченіе Жуковскаго въ рожантиче- скомъ движеніи. — Романтичеекій идеалъ во второй неріодъ царствованія Александра I, его огношѳніе къ общественному быту и вліяніе на жизнь и ли- тературу. Въ половинѣ ХТШ вѣка, когда идеи французскихъ энциклонедистовъ, пронесшись черезъ всю Европу, отозвались и у насъ, общество паше, какъ по складу жизни, такъ и по своему міросозерданію, было еще въ большей степени средневѣковымъ, чѣмъ въ Германіи. Послѣдняя, все-таки, успѣла пережить сильное ум- ственное броженіе въ эпоху реформаціи; въ Германіи было множество школъ и университетовъ, своя наука, философія, литература, и хотя умы были подавлены узкими, тѣсными рамками схоластики и теологіи, но, все-таки, они работали и двигались въ этйхъ рам- кахъ; наконецъ, какъ ни тяжелъ былъ гнетъ устарѣ- лыхъ феодальныхъ формъ быта, онъ былъ ничто пе- редъ тѣмъ чисто азіятскимъ строемъ, который господ- ствовалъ въ Россіи до воцарѳнія Екатерины. Это была эпоха поголовнаго рабства, во время которой никто не былъ обезпеченъ ни за свою жизнь, ни за свою спи- ну, ни за свое имущество, начиная отъ крестьянина и до любаго временщика, рѣшавшаго судьбы массъ. Это было общество грубое до звѣрства, суевѣрное до крайняго фетишизма. Въ этомъ обществѣ не было ни малѣйшаго понятія о чувствѣ человѣческаго достоин- ства, чести и нравственной независимости; напротивъ того, робкая приниженность, грубая лесть и прихлеба- тельство считались лучшими достоинствами человѣка, признаками ума и практичности, въ то время, какъ звѣрская жестокость съ низшими считалась призна- комъ характера и внушала глубокое уваженіе. Если хотите, то и въ этомъ обществѣ былъ свой прогресъ, состоявщій въ томъ, что полудикіе люди перенимали внѣшнія формы европейскаго общежитія, обзаводились европейскою мебелью и домами на европейскій манеръ, слѣдили за измѣненіем^ь парижскихъ модъ и стара- лись устроить нѣчто подобное европейскимъ развлече- ніяиъ и удовольствіямъ. Въ этомъ отношеніи обще- ство дѣлилось на два слоя: на массу консерваторовъ, которые всю свою нравственность видѣли въ строгомъ и суровомъ соблюденіи мрачныхъ и узкихъ дѣдов- скихъ обычаевъ и нравовъ въ духѣ Домостроя, и на нрогресистовъ, которые, напротивъ того, не хотѣли знать никакихъ нравственныхъ правилъ, видѣли въ этомъ особенный шнкъ и, подражая обычаямъ высша- го парижскаго общества, представляли картину нраг вовъ, далеко превосходившую своею чудовищною рас- пущенностью парижское общество того времени, пото- му что здѣсь развратъ не былъ облеченъ въ тѣ утон- ченно-изящныя и игривыя формы, какъ это было въ Версалѣ, а напротивъ того, это былъ голый, наглый и звѣрскій развратъ варваровъ, соединенный съ цини- ческимъ разгуломъ самаго грязнаго свойства и безче- .іовѣчіемъ, которому ничего не стоило допаивать до смерти какихъ-нибуді) безобразныхъ шутовъ и скомо- роховъ или превращать живыхъ людей въ ледяныя статуи. Средоточіемъ подобнаго прогресса былъ юный, тодько-что обстроивавшійся Петербургъ; средоточіемъ- же консерватизма въ духѣ Домостроя и тогда уже бы- ла Москва; и это очень естественно: въ Москвѣ оста- лись всѣ, которые не пошли за Петромъ въ Питеръ и не увѣровали въ его реформы; въ Москву-же удаля- лись, постоянно всѣ недовольные и опальные. Конеч- но, нечего и говорить о томъ, чтобы въ подобномъ обществѣ могла существовать какая-нибудь литера- тура. Какъ? А Кантемиръ, Ломоносовъ, Тредьяков- скій, Сумароковъ?.. Но развѣ это была литерая'ура? Развѣ можно назвать такимъ именемъ тотъ фактъ, что въ Россіи, въ первой половинѣ ХТШ вѣка, было