b000000898

297 СОРОКЪ ЛѢІЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 298 Европы, наприѣръ, фраяцузсюе беллетристы тридца- тыхъ годовъ или современные германскіе, стоятъ уже во многихъ отношеніяхъ на реальной почвѣ. Вы за- мѣчаете въ нихъ стремленіе анализировать жизнь на основаніи опыта и наблюденія и принятіе въ соображе- ніе вліянія на личность общестзенныхъ условій; но рядомъ съ этимъ вы видите въ ихъ ироизведеніяхъ, по прежнему, очень часто преобладаніе такихъ эффек- товъ, которые служатъ не для чего иного, какъ для потрясенія нервовъ; по прежнему являются у нихъ иногда герои, ихъ-же удѣлъ гибнуть, потому что они возвышаются 'надъ пошлою толпой. Викторъ Гюго и до сихъ поръ не. можетъ обойтись безъ того, если мож- но выразиться, изступленія фантазіи, какую вы встрѣ- чаете во многихъ мѣстахъ его послѣдняго романа яЬ'Ьоште ^иі гИ", безъ тѣхъ чудовищныхъ героевъ, какіе являются во всѣхъ его романахъ. Жоржъ Зандъ тѣмъ и отличается отъ позднѣйшихъ приверженцевъ женской эмансипаціи, что въ то время, какъ иослѣд- ніе ставятъ женскій воиросъ на обп],ёственную почву расширенія гражданскихъ и политическихъ правъ женщинъ и обезпеченія ихъ самостоятельности пу- темъ организаціи женскаго труда — Жоржъ -Зандъ обращаетъ главное вниманіе на чисто индивидуаль- ную сторону свободы страстей отъ гнета предразсуд-. ковъ; это именно и есть тотъ воиросъ, съ котораго началъ романтизиъ свое движеніе подъ вліяніемъ скеитическихъ идей ХУШ вѣка. У нѣмецкихъ белле- тристовъ нынѣшняго времени, въ свою очередь, вы найдете обильные остатки романтизма, что — замѣчаю для моихъ читателей, предубѣжденныхъ пр'отивъ ро- мантизма — нисколько не ріеньшаетъ многихъ до- стожнствъ ихъ произведеній, подобно тому, какъ ро- іантизмъ нисколько не мѣшаетъ быть великими писа- телями Гете или Байрону. Но представить себѣ точно и опредѣленно гранщу между романтизмомъ и реализ- момъ становится еп];е труднѣе, если мы возьмемъ въ соображеніе, что вся современная намъ цивилизація обнимаѳтъ собою весьма незначительное меньшинство народонаселенія Европы. Огромныя массы еще и не начинали своего развитія — и можно предположить съ большою достовѣрностью, что стоитъ только случиться большому приливу въ русло умственнаго движенія свѣжихъ и нетронутыхъ еш;е силъ, нѣтъ ничего му- дрензго, что снова на первый щаяъ встанутъ тѣ пе- реходные процессы мысли, которые будутъ имѣть, мо- жетъ быть, иныя формы, иныя названія, но, тѣмъ не женѣе, будутъ во жногомъ соответствовать тому, что мы называемъ романтизмомъ. Что-же касается вліянія тѣхъ иди другихъ обще- ственныхъ условій на характеръ романтическаго дви- женія, то въ этомъ отношеніи романтизмъ иредстав- ляетъ еще болѣе видовъ и развѣтвленій, чѣмъ въ сво- емъ логическомъ дроцессѣ. Можно положительно ска- зать, что кадая страна Европы и каждый слой об- щества въ той или другой странѣ имѣли свой собствен- ный романтизмъ. Возьмите, напримѣръ, Германію, ра- зобщенную на мелкія деспотическяі, феодальныя го- сударства, чуждую всякихъ общественныхъ интере- совъ, которые двигали бы массами. При всеобщемъ застоѣ патріархальныхъ нравовъ и понятій, вся ум- ственная жизнь этой страны сосредоточивалась въуни- верситетскихъ городахъ, и эта умственная жизнь вмѣ- сто того, чтобы входить въ общественныя отношенія и анализировать ихъ, напротивъ того, старалась отрѣ- пшться отъ всего окружающаі'о въ отвлеченныя сферы космическаго созерцанія. Люди искали въ наукѣ или искусствѣ забвенія отъ окружающаго ихъ омута жиз- ни. При такихъ условіяхъ естественно, что роман- тизмъ принялъ въ Германіи характеръ отвлеченно- мистическій, туманный, стремяшдйся покинуть тлѣн- ный міръ со всѣми его сквернами, унестись въ не- определенную даль и разлиться тамъ въ безпредѣль- ности вселенной. Совершенно иной характеръ имѣлъ романтизмъ въ Англіи, гдѣ, рядомъ съ широкимъ раз- витіемъ политическихъ и гражданскихъ правъ обще- ства, господствовалъ аристократическій строй съ его вѣковыми, освященшлми древностью преданіями и цѣ- V, лымъ кругомъ условныхъ, чопорныхъ понятій узкой морали, обычаевъ и приличій, стѣснявшихъ и порабо- щавшихъ личность. Здѣсь романтизмъ имѣлъ постоян- но общественный, политическій характеръ, развѣтвля- ясь на двѣ вѣтви; съ одной стороны, онъ представ- лялъ апоѳеозъ феодажзма и аристократіи въ рома- нахъ В. Скота; съ друтой^ — подъ перомъ Байрона онъ выразилъ знергическій, пламенный протестъ личности противъ гнета узкой морали, обычаевъ и приличій. Во Франціи, въ которой общественные интересы тоже стояли на первомъ планѣ, романтизмъ имѣлъ харак- теръ или ультрамонтанства и феодализма, какими представляются намъ произведенія Шатобріана, или, напротивъ того— въ немъ выразился протестъ лич- ности противъ всякаго рода угнетенія, какими и явля- ются произведенія В. Гюго и Ж. Занда. Въ заключеніе мы должны обратить вниманіе и на то, что романтизмъ носилъ иной характеръ въ сы- тыхъ и праздныхъ классахъ общества, иной въ средѣ трудящихся и голодныхъ. Въ однихъ слояхъ онъ при- ниіалъ характеръ праздной созерцательности, мани- ловской мечтательности, утонченнаго эпикуреизма, эстетичѳскихъ наслазвденій, разъѣдаіощей рефлексіи или безшабашнаго оправданія необузданнаго разврата принцииомъ свободы личности. Въ другихъ-же слояхъ, напротивъ того, онъ носилъ характеръ мрачнаго аске- тизма, добровольнаго нищенства и отрѣшенія отъ сво- ей личности во имя идеальныхъ стремленій. Я прошу у читателей извиненія, что мнѣ пришлось слишкомъ ішого распространяться о романтизмѣ и развить при этомъ рядъ идей элементарныхъ и, ко- нечно, извѣстныхъ каждому маломальски образован- ному человѣку. Я полагаю, что повтореніе этихъ идей дѣло нелишнее, если взять во вниманіе, какія смут- ныя, неопредѣленныя и поверхностныя мнѣнія ходятъ у насъ о различныхъ литературныхъ школахъ и на- правленіяхъ. Мы до сихъ поръ еще не можемъ усвоить себѣ того истиннаго анализа, который разбнраетъ явденія по ихъ существеннымъ иризнакамъ и пои- нитъ при этомъ, что онъ имѣетъ дѣло не съ кучей хлама, состоящаго изъ разнородныхъ предметовъ безъ всякой между собою связи, а съ органическими явле- ніями, вліяющими другъ на друга и незамѣтно пере- ходящими одно въ другое-. Мы привыкли судить о предметахъ, подводя ихъ подъ узкія рубрики по внѣщ- нимъ, случайнымъ иризнакамъ, п совершенно успо-