b000000898

3 НОВОЕ ВРЕМЯ Н СТАРЫЕ БОГ П. 4 если онъ не имѣетъ за собою цѣлыхъ вѣковъ, въ ко- торые мало-по-малу, ноколѣніе за поколѣніеиъ, выра- батывалась возможность подобныхъ произведет!. Ди- кари вдохновлялись явленіями природы и жизни не менѣе нашего, но они ничего не могли создать, кромѣ безобразныхъ крішляній, дикихъ воплей и взвизгива- ній, и курносыхъ болвановъ, и нужны были цѣлые вѣка, чтобы люди постепенно дошли до созданія Аппо- лона Вельведерскаго. Поэтому весьма жалко заблуж- даются эстетики, которые приписываютъ разныя ве- ликія произведенія искусства исключительно генію ^ художниковъ; надъ такими нроизведеніями, какъ ста- туи Фпдіаса или трагедіи Софокла, работали цѣлыя поколѣнія; личному же генію , художника прпнадле- житъ, обыкновенно . одинъ послѣдній шагъ, ^за кото- рый онъ и признается геніемъ. Итакъ, мы видимъ, что для появленія . въ свѣтъ поэтическаго пропзведенія необходимы двѣ силы: сила впечатлительности (вдохновеніе) и традиціон- ный навыкъ (владѣніе формою). Но довольно-ли этихъ двухъ. элементовъ? Если-бы было довольно, въ такомъ случаѣ теоріи Шеллинга и Гегеля были-бы совер- шенно вѣрны: въ стремленіи поэта отразить въ своемъ произведеніивпечатлѣнія живой дѣйствительности мы могли-бы видѣть и безсознательно-сознательную твор- ческую дѣятельность и непосредственное созерцаніе идеи въ живой дѣйствнтельности. Но все это было-бы вѣрно только въ такомъ случаѣ, если-бы предметы отража.ись въ фантазіи художника со всѣхъ сторонъ въ ихъ истинномъ видѣ; этого-то мы и не видимъ; впечатлѣнія въ данную минуту бываетъ всегда одно- сторонни; иредметъ кидается намъ въ глаза много двумя-тремя своими рѣзко - выдаюпі,тшся чертами, и очень часто это впечатлѣніе бываетъ совершенно ложно, вслѣдствіе разныхъ причинъ, лежапі;ихъ въ предметѣ или въ наоъ, самихъ. Предположимъ, ,что поэтъ, вѣряш;ій въ свою геніальность и непогрѣпш- мость, встрѣчается съ господиномъ, который начи- наетъ въ присутствіи его отзываться дурно о его произведеніяхъ. Господинъ этотъ, можетъ быть, въ дѣйствительности очень почтенный человѣкъ; но на- вѣрное можно сказать, что онъ нроизведетъ на поэта впечатлѣніе самое дурное; и въ воображеніи поэта создастся представленіе о господинѣ, совершенно не соотвѣтствующее дѣйствительности. Если такихъ гос- подъ представится много н всѣ они будутъ отзы- ваться о произведеніяхъ поэта, равно дурно, тогда въ воображеніи поэта составится цѣльный типъ этихъ госиодъ, и этотъ типъ будетъ такъ-же ложенъ, какъ и представленіе поэта объ отдѣльномъ та- комъ господинѣ... Случаи подобнаго искаженія исти- ны могутъ быть разнообразны до безконечности, и мы бы совершенно потеряли всякій критерій исти- ны, если-бы вздумали опираться на непосредствен- ность художественнаго созерцанія дѣйствительно- сти. Для того, чтобъ художественные образы бы- ли вѣрны дѣйствительности, необходимо, чтобъ ху- дожникъ отъ казЕдаго предмета воспринималъ цѣлую массу разнородныхъ впечатлѣній, разсмотрѣлъ иред- метъ со всѣхъ сторонъ, въ связи съ другими предме- тами, проникъ въ суш;ность предмета, причину и слѣд- ствія; но сдѣлать все это— значитъ, другими словами, изучить предметъ. Но тутъ мы выходимъ уже изъ области чисто художественной и вступаемъ въ об- ласть науки... Изучать предметы — дѣло ученаго, и если для поэта тоже необходима эта дѣятель- ность, то и поэтъ прежде всего долженъ быть уче- нымъ. Если на каждое поэтическое произведете мы долж- ны смотрѣть какъ на своего рода ученьШ трудъ, то и критика должна стоять къ поэтическому произведе- нію въ такихъ же отношеніяхъ, какъ къ ученому труду. Не жизнь разбирать на основаніи образовъ поэта;, а наоборотъ — она должна изслѣдовать поэти- ческое произведете на основаніи фактовъ жизни, провѣрить улозаключенія, къ которымъ пришелъ поэтъ; если эти уіозаключенія йіевѣрны, она должна логически и фактически ясно раскрыть эту невѣр- ность, опредѣрть, почему произошла такая невѣр- ность, и если возможно исправить ее и показать, какъ нужно смотрѣть на тѣ факты, которые представля- ются писателю въ искаженномъ видѣ. Вотъ основанія, которымъ я постараюсь слѣдовать при анализѣ новой повѣсти Тургенева „Дымъ". II. Прежде все мы обратимъ вниманіе читателя на . основное умозаключеніе, къ которому приходитъавторъ анализомъ всѣхъ дѣйствующихъ лицъ повѣсти. Это умозаключеніе тѣмъ важно, что оно касается всей русской жизни. Вотъ какъ оно строится: писатель ри- суетъ передъ нами цѣлый рядъ пустыхъ и тпі;еолав- ныхъ филистеровъ, которые убиваютъ время и силы въ Баденъ-Ваденѣ. Тутъ' вы видите и князя Коко, ко- торый въ Парижѣ, въ салонѣ принцессы Матильды; въ присутствіи императора, такъ хорошо сказалъ: „Ма- йате, 1е ргіпсіре (1е Із ргоргіёіё еві: ргойпйетепі; ёьгапіб епВиввіе", и графа X, несравненнаго дилле- танта,' глубокую музыкальную натуру, который такъ божественно яСказываетъ" романсы, а-въ сущности, двухъ нотъ разобрать не можетъ, не тыкая вкось и вкривь указательнымъ пальцемъ по клавишамъ, и поетъ не то, какъ плохой цыганъ, не то какъ париж- скій куаферъ, и барона 2, который ,мастеръ на всѣ руки, и литераторъ, и админпстраторъ, и ораторъ, и шулеръ", и князя 3, который «другъ религіи и наг рода", составившій себѣ во время бно, въ блаженную эпоху откупа^ громадное состояніе продажей сивухи, подмѣшанной дурманомъ, и многихъ другихъ; всѣ эти личности проматываютъ за рулеткой отцовское состоя- ніе, бездѣльничаютъ и скучаютъ. Плохи? спрапшва- етъ васъ авторъ. — А вотъ вамъ русскіе радикалы, продолжаетъ авторъ; вотъ вамъ Губаревъ^ глава кружка, человѣкъ » наружности почтенной и немного глуповатой, ло- бастый, глазастый, губастый, бородастый, съ широ- кой шеей, съ косвеннымъ, внизъ устремленнымъ взгля- домъ... Онъ и славянофжлъ, и демократъ, и соціа- лпстъ, и все, что угодно, а имѣньищемъ его управ- лялЪі и теперь еще управляетъ братъ, хозяинъвъ старомъ вкусѣ, изъ тѣхъ, что дантистами величали!" Вотъ вамъ Ворошиловъ— ординаредъ, присланный къ наукѣ и цивилизаціи, бывшій кадетъ, записанный на