b000000898

271 ЧЕГО НУЖНО ДОБИВАТЬСЯ РЕАДЬНОИУ ПОЭТУ. 272 ихъ произведеніяхъ правду жизни, или сверхъ этого ОТЪ такого искусства требуется и нѣчто иное? Еслибы искусство виолнѣ исчерпывалось этимъ, въ такомъ случаѣ чѣмъ же бы отличалось оно отъ науки? Не только не отличалось бы, но любая наука вдесятеро мо- гущественнѣе въ изображеніи правды, чѣмъ какоехоти- те геніальное искусство. Вы подумайте только о томъ, что одна маленькая статистическая табличка можетъ не въ примѣръ яснѣе и больше сказать ваиъ о нище- тѣ и страданіяхъ бѣднаго класса, чѣіъ не только три тома еочиненій Рѣшетникова, но 20 томовъ, прибав- ленные къ нииъ и занятые разсказами все о той же нищетѣ. Взявши это во вниманіе, остается сдѣлать простой логическій выводъ, что если искусство не имѣетъ никакой своей особенной цѣли, кроіѣ одина- ковой съ наукою, въ такоиъ случаѣ вовсе не надо ни- какого искуатва, и Рѣшетниковъ принесъ бы болѣе пользы, занявшись статистикою народныхъ бѣдствій, нежели безконечныии описавіями ихъ. Но искусство можетъ и должно имѣть свою особен- ную, спеціальную цѣль; въ силу ея оно только и мо- жетъ быть полезно, только и можетъ имѣть право на существованіе. — Цѣль науки вполнѣ исчерпывается изысканіемъ истины: разъ ученый открылъ истину, онъ свое дѣло сдѣлалъ, и ему остается только изло- жить открытую имъ истину, чтобы сдѣлать ее обще- извѣстною. Но и отъ ученаго трактата мы вправѣ требовать, чтобы онъ обладалъ хорошимъ слогомъ, ясностью, пожалуй даже картинностью изложенія, однимъ словоиъ, своего рода художественностью, и это требованіе не есть пустая прихоть: чѣмъ художе- ственнѣе изложеніе, тѣмъ больше трактатъ найдетъ читателей, а съ другой стороны художественность из- ложенія ведѳтъ къ прямому выигрышу времени, такъ- какъ естественно больше времени нужно употребить на чтеніе сухаго и темно изложеннаго сочиненія, чѣмъ съ изложеніемъ яснымъ и художественнымъ. Но въ жизни на каждомъ шагу встрѣчается потреб- ность въ томъ, чтобы истину не только усвоили, но прониклись ею, возбудились до энтузіазма, измѣнили тѣ или другія дѣйствія свои подъ вліяніемъ ея, при- ступили какъ можно скорѣе къ тому или другому бла- гому начинанію. Возьмите вы, напримѣръ, адвоката, заш;щцающаго невиннаго. Цѣль его, повидимому, об- щая съ ученымъ: изложить истину; но этого одного ему недостаточно: онъ долженъ изложить ее такъ, чтобы она врѣзалась въ сердца судей и ирисяжныхъ, чтобы они были потрясены ею и она овладѣла ими вполнѣ. Если послѣ рѣчи адвоката наступитъ гробо- вое молчаніе, на глазахъ у слушателей покажутся слезы, на лицахъ ужасъ и негодованіе, мы говоримъ, что адвокатъ достигъ своей цѣли. Чѣмъ-же онЪ до- стигъ ея, какъ не искусствомъ изложенія, какъ не художественностью рѣчи? Здѣсь художественность является во всемъ своеиъ могуществѣ, не однимъ уже только средствомъ, облегчающимъ усвоеніе, нонеобхо- димымъ орудіемъ, безъ котораго адвокатъ все равно, что боецъ безъ шпаги. — Сухой, скучный ученый трактатъ, лишенный всякой художественности изло- женія, еще можетъ быть нрочтенъ и принести большую пользу въ силу истинъ, заключающихся въ немъ; но на какихъ бы глубокихъ истинахъ и неопроверлгимыхъ доказательствах^ ни основывалъ адвокатъ свою рѣчь, онъ не достигнетъ никакой цѣли, если слова его бу- дутъ вязнуть въ зубахъ и сухость, монотонность, вя- лость рѣчи заставятъ слушателей заснуть, не дослу. шавши оратора. Но что же такое реальный, полезный поэтъ, какъ не тотъ же ораторъ передъ своими читателями? Цѣль его не только изобразить правду жизни, но заставить ее почувствовать, проникнуться ею, любовью или не- навистью забиться сердце читателя. Если одна стра- ница статистической таблицы можетъ сказать вамъ болѣе, чѣмъ нѣсколько тоиовъ поэтическихъ разска- зовъ о томъ, же предметѣ, то съ другой стороны поду- майте и о томъ, что цѣлые томы уліасающихъ истинъ иногда свободно помѣщаются въ головѣ ученаго, ни- сколько не нарушая его олимпійскаго спокойствія, а маленькая пѣсенка, спѣтая хоромъ на улицѣ, можетъ потрясти его до мозга костей и заставить выбѣжать изъ дома. Жизнь управляется не одними спокойными знанія- ми и холодными разсчетами; не надо забывать, что чувства и страсти ~ суть силы, служащія не менѣе могучими двигателями жизни, и пренебрегать ими не слѣдуетъ: если не направленный знаніями страсти дѣйствуютъ слѣио, безиорядочно и часто совершенно безплодно, — если не вредно, — то съ другой стороны одни знанія безъ живыхъ страстей — все равно, что локомоіивъ безъ нара. Вотъ въ этомъ возбужденіи чувствъ и страстей и заключается своя особенная цѣль реальнаго искусства, отличающая его отъ науки.— И цѣль эта опредѣляет- ся не одними только теоретическими, надуманными требованіями: о ней свидѣтельствуетъ намъ тотъ не- посредственный инстинктъ, который заставляетъ че- ловѣка, чуждаго всякихъ теоретическихъ взглядовъ, увлекаться однимъ ироизведеніемъ и отвертываться отъ другаго. — Что восхищаетъ насъ въ самомъ ге- ніальномъ произведеніи искусства? Не количество но- выхъ свѣдѣній, сообщаемыхъ писателемъ, а то впе- чатлѣніе, которое писатель производитъ на насъ, яв- ляясь въ своемъ твореніи защитникомъ или обвините- лемъ тѣхъ или другихъ фактовъ жизни. Чѣмъ силь- нѣе это впечатлѣніе, — тѣмъ выше цѣнится произве- дете. — Что же касается фактовъ, сообщаемыхъ пи- сателемъ, то зд'Ьсь оцѣнка имѣетъ совершенно обрат- ный характеръ: въ то время, какъ ученое сочиненіе вы-не станете и читать, если оно не сообщаетъ вамъ ничего новаго и неизвѣстнаго для васъ, произведеніе же искусства, напротивъ того, интересуетъ вась тѣмъ болѣе, чѣмъ знакомѣе вамъ изображаемая имъ дѣй- ствительность, чѣмъ ближе она стоитъ къ вамъ лич- но. Я полагаю, что еслибы вамъ сказали, что въ та- комъ-то романѣ авторъ вывелъ вашу личность со всею вашею обстановкою и со всѣми вашими поступками, вы сейчасъ же набросились бы на этотъ романъ, и при самой незначительной долѣ таланта автора ро- манъ ироизвелъ бы на васъ вдесятеро болѣе потря- сающее впечатлѣніе, вы прочли бы его съ гораздо большимъ интересомъ, чѣмъ произведете геніальнаго поэта, изображающее чуждую вамъ дѣйствительность. На этомъ основаніи реальный поэтъ, для того, что- бы гіроизведенія его были дѣйствительно полезны, не