b000000898

265 ЧЕГО . НУЖНО ДОБИВАТЬ! знанію, когда нѣтъ уже болѣе никакого выхода, и иьянство давно обратилось въ потребность организма. Такъ, наиримѣръ, спился вышеупомянутый Кузьминъ во время своихъ мытарствъ въстолицѣ. Не только самъ онъ, но и вы, перелистывая страницу за страницей, не можете отдать себѣ отчета, съ которыхъ поръ счи- тать Кузьмина пьяницей; вы видите только, что съ каждою неудачей, по мѣрѣ того, какъ положеніе его дѣлаеіся хуже и хуліе, онъ все чаще и чаще начи- наетъ выпивать и подъ конецъ иовѣсти является пе- редъ вами полнѣйшимъ уже завсегдатаемъ кабаковъ, потѣшающилъ пьяный народъ игрою на гитарѣ. Но и въ такоиъ даже состояніи онъ не сознаетъ, что онъ пьяница съ горя, и не строитъ какихъ-либо мелодра- матическихъ позъ по этому случаю. — Опять я живу, — говоритъ онъ съ Гаврилой Мат- вѣичемъ,— и продаю я вещи днемъ, повечерамъ шля- юсь по кабакамъ и смотрю народъ. А для чего... ду- ракъ. ■ — Странно, что я нынѣ съ двухъ стакановъ хіѣ- дѣю. Ахъ, еслибы на родину уѣхать. А кашель ду- шитъ... Видите, какъ онъ бѳзсознательно оіносится[къ сво- ему пьянству: въ кабаки онъ ходитъ для того, чтобы смотрѣть народъ, и сѣтуетъ только на безцѣльность этого; въ то же время удивляется съ чисто-гигіени- ческой точки зрѣнія, что онъ началъ хмѣлѣть съ двухъ стакановъ. Почтальонъ изъ семинаристовъ, Макся, спивается еще проще, чѣмъ Кузьминъ. Здѣсь пьянство разви- вается не вслѣдствіе острыхъ ударовъ судьбы и пря- иыхъ сознательныхъ огор,ченій, а такой обстановки жизни, при которой человѣку ничего болѣе не остает- ся, какъ пить и пить. Макся служилъ сначала раз- носчикомъ писемЪ по городу, поіомъ состоялъ при конторѣ, парень былъ расторопный, усердный, почт- мейстеръ хотѣлъ-было сдѣлать его начальникомъстан- ціи, но по проискамъ старшаго почтальона его разжа- ловали въ разъѣздъ съ почтами. Макся не только не огорчился отъ такого разжалованья, но былъ ему очень радъ. Максѣ давно хотѣіоеь ѣздить оъ почтой, но его не пускали сначала потому, что онъ слуамдъ не- давно, а потомъ занимался постоянно въ конторѣ и ноеилъ по городу письма. Почтальонн говорили Максѣ, что съ почтой ѣздить хорошо разъ пять, де- сять, и то въ -хорошее время; но проіздивши разъ двадцать, не радъ будешь. Макся, какъ не ѣздившій никогда съ почтами, а ѣздившій нѣсколько соть вѳрстъ съ настоятелемъ, не вѣрилъ, что почтальоны говорить дѣло. — Вотъ ужъ мнѣ такъ не надоѣстъ ѣздить съ почтами, говорилъ онъ. - — Не хвались, прежде Богу помолись. — Ну, не отговаривайте. — Попробуй разъ десять съѣздить — ^не то скажешь. — Ладно. Макся очень обрадовался, когда ежу ^объявили^- что онъ ѣдетъ съ первоотходящей почтой»... Но не долго продолжалась эта радость. «ѣзда ему опротивѣла съ седьмаго раза: опроти- вѣли ему ухабы, чемоданы, морозы, вѣтры, ямщики, и многое, многое опротивѣло Максѣ до того, что онъ сталъ проклинать и дороги, и почты. Чѣмъ боль- ше онъ ѣздилъ, тѣмъ больше ему стала надоѣдать почта. я РЕАЛЬНОМУ ■ ПОЭТУ. 266 ; «Макся самъ не могъ понять, отчего ему спится дорогой? Лишь только завалится онъ на чемоданы, проѣдетъ вѳрстъ пять, и спитъ. И славно ему спит- ся; снятся ему только конторьі, 'да служащіе почты, да гиканье ямщиковъ, и что онъ далеко куда-то ѣдетъ... И бурлитъ Макся со сна, ворчитъ что-то несвязно, только голову страхиваетъ направо и на- лѣво, то объ накладку ударится, то она съ сумы ска- тится на суму, которая на груди у Макси. Макёя не чувствуетъ боли; только слюни текутъ по губамъ. А ямщикамъ завидно: — Благая же это лшзнь почтальонамъ: только ткнется въ сани или телѣгу и дрыхнетъ всю дорогу. «Хорошо казалось Максѣ спать съ почтой, и ру- гался же онъ, когда его будили на станціяхъ. Но и на станціяхъ онъ спалъ. Сдастъ доролшую писарю или ямщику, завалится на лавку и спитъ». Ямщики очень часто жаловались Максѣ на свое житье-бытье. «Жалко стало Максѣ ямщиковъ, и онъ полюбилъ ихъ до того, что угощалъ ихъ водкой, а тѣ угоща- ли его. Сталъ Макся крѣпко попивать водку. Онъ уже зналъ всѣ села, деревни по той дорогѣ, по ко- торой ѣздилъ, на разстояніи шестисотъ верстъ и всѣ кабаки. ІІроѣдѳтъ отъ губернскаго пять или десять верстъ и встанетъ у деревни. — Петруха, сходи-ка въ кабакъ. — • Ладно. Оходитъ ямщикъ въ кабакъ; принесеть ему косуш- ку. Половину онъ выпьетъ, половину ямщикъ, а послѣ этого спитъ. Доѣдутъ до другой деревни, дру- гой ямщикъ остановить лошадей и кричитъ ямщику Петрухѣ: — Буди Максю-то. — Ну? — Бишь кабакъ. — Ишь, дьяволъ! захотѣлъ? и опять будятъ Мак- сю. Такъ Макся и сбился съ толку до того, что въ Пятый мѣсяцъ постоянно пріѣзжалъ съ почтой пья- ный даже въ губернскую контору. А одинъ разъ и саблю потерялъ дорогой. Такъ и сталъ ѣздить безъ саіли. Почтмейстеръ узналъ, что Макся пьянствуетъ, и рѣшилъ гонять Максю постоянно съ почтой. Макся сдѣлался • отчаяннымъ пьяницей, никуда неГоднылъ почтальономъ». Но всего трагичнѣе въ жизни героевъ Рѣшетникова то, что при всѣхъ бѣдствіяхъ, которыя имъ прихо- дится вытерпливать, вы не видите въ нихъ и слѣда какой-либо общественности. Каждый заботится объ улучшѳніи своей участи самъ по себѣ; нѣтъ ни ма- лѣйшаго сознанія въ людяхъ о томъ, что стремиться къ личному благосостоянію гораздо усиѣшнѣе и легче сообща, и отдѣльная личность при такихъ условіяхъ является совершенно изолированною, брошенною на произволъ судьбы безъ участія, безъ помощи. — Жто, говорятъ, Назарко тебя надулъ? спро- силъ одинъ рабочін, обращаясь къ Горіонову, когда тотъ вошелъ въ кабакъ. — А ты почему знаешь? ■ — Это не секретъ. Тутъ, братецъ, шило въ мѣш- кѣ не утаишь. Што-жь ты теперь думаешь дѣлать? — Йодожду еще недѣлю, тогда... — Тогда онъ и скажетъ: покорно благодаримъ: за даромъ-де служили нашей милости. — Хоть ты и заводскій человѣкъ, а практики у тебя ни на грошъ нѣтъ! — Чего ты толкуешь? Какую такую ты еще ме- ханику выдумалъ? прокричалъ другой рабочій. — Уговорить другихъ: не хотимъ-де за эту цѣну робить. — Дуракъ! Да онъ тебя прогонитъ. Разѣ мало нашего брата, что безъ работы шляются? Разѣ нынѣ мало развелось нищихъ?