b000000898

2СЗ ЧЕГО НУЖНО ДОБИВАТЬСЯ РЕАЛЬНОМУ ПОЭТУ. 264 нщутъ, домогаются, странствуюіъ, и вокзалы желѣз- ныхъ дорогъ тысячами извергаютъ подобныхъ людей въ шумныя улицы столицъ. Что-жь тухъ необыкно- веннаго? Необыкновеннаго ничего нѣтъ, — но вдумай- тесь, сколько иоистинѣ героическаго скрывается въ этожъ обыкновеннокъ. Развѣ ты, нѣжная барышня, воспитанная на булочкахъ да на сливочкахъ и иотомъ развившая въ себѣ жажду высшаго ирогреса, способ- на изъ-за своихъ возвышенныхъ стремленій пройти тысячи верстъ, какъ прошла Горюнова, неуклонно движимая такими побужденіями, на который мы при- выкли смотрѣть, какъ на унижающія природу чело- вѣка? Что же будетъ изъ подобныхъ людей, когда они додумаются до какихъ-нибудь положительныхъ общественныхъ стремленій? Очень иожетъ быть, что нисколько не заботясь о разныхъ возвышенныхъ иде- яхъ, изъ-за естественнаго желанія улучшить свое ма- теріальное благосостояніе, — они покажутъ намъ образчики такого обш;ественнаго геройства, о которомъ и не снилось всѣмъ нашішъ эффектнымъ титанамъ въ духѣ романовъ Бажина и коми. Посмотрите вы съ другой стороны, какую страш- ную трагедію раскрываетъ передъ вами Рѣшетниковъ въ участи своихъ героевъ. Какъ ни ужасно зрѣлище мучительной смерти борца за свои идеи, за правду, за стремленіе къ той или другой возвышенной цѣли, но когда вы смотрите на такое зрѣлище, у васъ невольно является мысль, что всѣмученія выкупаются въ сердцѣ героя сторицею сладкииъ сознаніемъ, что онъ могъ пойти или не пойти на мучительную смерть, и если пошелъ, то самъ избралъ этотъ исходъ, какъ наиболѣе сообразный съ своими убѣжденіями, что онъ умираетъ за благо ближнихъ, не измѣнивъ нравдѣ, что его по- зоіщая смерть отзовется въ тысячи сердцахъ и при- детъ время, когда люди, позорящіе и мучащіе его, бу- дутъ славить и превозносить его. Но чѣмъ выкупает- ся та гибель, которая ежедневно постигаетъ тысячи безвѣстныхъ людей ни за что ни про что, и они схо- дятъ со сцены жизни, невѣдоиые, неоплаканные? Здѣсь являются на сцену самыя элементарныя потребности, безъ которыхъ невозможно существование, такъ что и представиться не можетъ мысли о томъ, что человѣкъ могъ избрать своимъ удѣломъ гибель или не избрать. Здѣсь гибель неминуемая, безъисходная, угрожающая на каждомъ шагу и притомъ безъ цѣли, безъ смысла, ничѣмъ невыкупаемая, неоправдываемая. Влачить ежедневно самое ужасное сущёствованіе въ какомъ нибудь подвалѣ, не допивать, не доѣдать, не знать, что будетъ завтра, попадешь- ли въ часть, помрешь~ли съ голоду или въ больницѣ, — неужели можетъ быть что нибудь трагичнѣе этого положенія? Здѣсь траге- дія является не исходоиъ роковой борьбы, не ката- строфою, а ежедневнымъ явленіеиъ жизни человѣка. Вы посмотрите, наприиѣръ, на мытарства Горюновой въ Петербургѣ. Обратите вниманіе на всѣ ея скитанія по съѣзжимъ дворамъ и улицамъ столицы, на всѣ тѣ страшные побои, униженія и сіраданія, которые пере- несла эта молодая жизнь, стремящаяся развернуться? Для чего это все? Для того, чтобы едва только хоть сколько нйбудь улыбнулись обстоятельства, — умереть безсмысленноюсмертіювъбольницѣШочти ту же самую картину представляетъ жизнь Петра Івановича Кузь- мина въ повѣсти я Между людьми", хотя здѣсь герой взятъ изъ совершенно другой сферы, — именно, чинов- нато пролета ріата: то же стремленіе пробиться изъ- подъ гнета обстоятельствъ и устроить жизнь, хоть сколько нибудь улыбающуюся, и тотъ же печальный исходъ, еще болѣе мрачный и ужасный, чѣнъ гибель Горюновой!.. Нѣтъ ничего мудренаго, что при такой жизни, ка- кую принуждены вести герои Рѣшетникова, водка яв- ляется единственнымъ утѣшеніемъ, заставляющимъ забывать и холодъ продрогнувшихъ, пстощенныхъ чле- новъ, и ѣдкое горе вѣчныхъ неудачъ, лишеній и уни- жѳній всякаго рода. Герои Рѣшетникова сплошь и ря- домъ спиваются и гибнутъ отъ пьянства; но удиви- тельный въ этомъ отношеніи знатокъ жизни и чеіо- вѣческой природы Рѣшетниковъ. Ни въ одномъ раз- сказѣ его вы не найдете ни малѣйшей тѣни мелодра- матизма въ этомъ отношеніи. Онъ очень хорошо пояи- маетъ, что если и бываютъ случаи, что человѣкъ, не берущій въ ротъ ни капли, вдругъ запиваетъ въ по- рывѣ отчаянія, то такіе случаи чрезвычайно рѣдки, исключительны; при всей ихъ эффектности, они далеко не представляютъ собою той мрачной и ужасающей картины пьянства, которую мы на каждомъ шагу встрѣ- чаемъвъ жизни народа. Ёакъ истинно реальный иоэгъ, заботящійся, чтобы произведенія его были не одною кунсткамерою, т. -е. собраніемъ необычайныхъ рѣдко- стей, а изображали бы явленія жизни общія и встрѣ- чающіяся заурядъ, Рѣшетниковъ обращаетъ главное вниманіе на то, какъ обыкновенно спиваются люди — и здѣсь передъ нами развертывается картина неизмѣ- римо драматичнѣе, чѣмъ всевозможные эффектные слу- чаи внезапнаго запоя. Ужаснѣе всего здѣсь то, что спивающійся человѣкъ имѣетъ дѣло съ такимъ вра- гомъ, котораго самъ не замѣчаетъ. Пьянство является коварною змѣею, которая тихо и незамѣтно вкрады- вается въ природу человѣка. Сначала человѣкъ пьетъ, какъ и всѣ другіе, ни меньше, ни больше, смотритъ на это, какъ на развлеченіе, полезную необходимость, нисколько не считая себя пьяницею. Но вотъ обстоя- тельства его дѣлаются хуже; на сердцѣ скребутъ кошки; куда ни вклянетъ бѣднякъ — кисло, мрачно, непріязненно смотритъ на него будничная обстановка жизни, а въ кабакѣ веселье, пѣсни и послѣ штофа- другого море по колѣно — разомъ можно почувствовать себя богатыремъ, способнынъ сжать весь міръ въ ку- лакъ; поэтому чаще и чаще начинаетъ бѣднякъ на- правляться къ кабаку. Но все-таки онъ не считаехъ себя пьянпцею — онъ развлекается, веселится; въ то же время мечтаетъ, можетъ быть, о томъ, какъ по- правятся его обстоятельства, какую трезвую, трудо- вую жизнь поведетъ онъ тогда. Но съ которыхъ же поръ считать ему себя пьяницею, гдѣ положить гра- ницу и сказать: вотъ мѣсяцъ тому назадъ, я хоть и напивался, но пьяницей еще не былъ, а теперь я уже пьяница? Какой физіологъ опредѣлитъ, съ которыхъ поръ въ какой натурѣ водка перестаетъ уже быть од- нимъ только минутнымъ психическимъ стремленіемъ забыться, а дѣлается уже болѣзненною потребностью природы? Поэтому чедовѣкъ очень часто, сдѣлавшись уже горькимъ пьяницею, нисколько объ этомъ не ду- шаетъ, и только тогда приходить къ печальному со-