b000000898

239 СТАРАЯ ПРАВДА. 240 УП. Вѣра прѳдставляетъ радикальную противополож- ность съ Марѳинькою. Въ послѣдпей мы видимъ, при полпокъ отсутствіи всякой самостоятельности мысли, нѣсколько положительныхъ качествъ въ родѣ усидчи- вости въ трудѣ, жажды разливать вокругъ себя добро — качествъ, драгоцѣнныхъ съ точки зрѣнія какого хотите шросозерцанія. Въ Вѣрѣ ничего этого нѣтъ: она ведетъ въ сущности такую же праздную, чисто растительную жизнь, какъ и Вѣловодова или Райскій, Зато въ ней преобладаюіъ свойства чисто отрица- тельныя: отчужденіе отъ окружающей жизни, стре- мленіе ясить по своему и безсознатедьная инстинктивная жажда чего-то новаго. Кому отдать пальму преимущества въ этомъ слу- чаѣ, Марѳинькѣ или Вѣрѣ, — опредѣлить это трудно, такъ-какъ мы имѣемъ дѣло съ бережковскою почвою, на которой въ конецъ-концовъ все приводится къ од- ному знаменателю. Мы замѣтили уже, что всѣ положи- тельныя качества Мареиньки, какъ они ни хоропш сами по себѣ, должны неминуемо заглохнуть на этой почвѣ и не принести никакого плода. Сейчасъ мы увидимъ, что и отрицательныя качества Вѣры приведутся къ тому же результату. Уже съ самаго дѣтства въ Вѣрѣ начала проявлять- ся натура, не укладывающаяся въ тѣсныя рамки ба- бушкинаго міросозерцанія. — : Окажите мяѣ, бабушка, что такое Вѣра? — вдругъ епроешъ Райекій, подсѣвшн къ Татьянѣ Марковнѣ. — Ты самъ видишь: что тебѣ еще говорить? Что видишь, то и ееть. — Да я ничего не вижу. — ■ И никто не видитъ: свой умъ, видишь-іи, и своя воля выше всего. И бабушка не смѣй опросить ни о чемъ: «нѣтъ да нѣтъ ничего, не знаю, да не вѣдаю». На рукахъ у меня родилась, вѣкъ со много, а я не знаю, что у ней на умѣ, что она любить, что нѣтъ. Если и больна, такъ не узнаешь ее; ни пожалуется, ни лекарства не спррситъ, а только пу- ще молчитъ. Не лѣнива, а ничего не дѣлаетъ: ни сшить, ни по канвѣ, ни музыки не любитъ, ни въ гости не ѣздитъ— такъ, уродилась такая! Я не ви- дала, чтобъ она ззсмѣялась отъ души, или заплака- ла бы. Если и разсмѣѳтся, такъ прячетъ улыбку, точно грѣхъ какой. А чуть что не по ней, разстроена чѣиъ нибудь, сейчасъ въ свою башню спрячется и пере- живетъ тамъ и горе, и радость—одна. Вотъ что! Подъ башнею бабушка разумѣетъ старый запущен- ный домъ, который Вѣра полюбила съ дѣтства, и когда выросла, то поселилась тамъ въ одиночествѣ, совер- шенно въ романтическомъ духѣ. ■Въ то же время было бы совершенно ошибочно ду- мать, чтобы такое поведеніе было слѣдствіемъ какого- либо сознательнаго недовольства жизнью и окружаю- щими людьми, чтобъ оно могло ясно формулироваться въ умѣ Вѣры и она могла бы опредѣленно сказать, чѣмъ она недовольна и чего хочетъ. Міросозерцаніе Вѣры ничѣмъ въ супщости не отличалось отъ міросо- зерцанія бабушки и Мареиньки; что бы тамъ ни про- повѣдылъ ей отецъ Василій, сколько ни выстаивала Вѣра возлѣ часовни, она не могла еще додуматься даже и до того, что вся жизнь и ея, и окружающихъ людей представляетъ вопіющее противорѣчіе хоть бы съ тѣми идеалами, представителемъкоторыхъ служилъ образъ, передъ которыиъ она молилась. Но въ ней былъ такой избытокъ силъ, который никакъ не вмѣщал- ся въ узкія рамки бережковской жизни; онъ требовалъ бЬльшаго простора, чѣмъ представляла эта жизнь, и тѣмъ сильнѣе было броженіе этихъ силъ, чѣмъ пустѣе и безсодержательнѣе была жизнь Вѣры, жизнь обѣдовъ и ужиновъ, ужиновъ и обѣдовъ, да праздныхъ скита- ній по аллеямъ бережковскаго сада. При всѣхъ этихъ обстоятельствахъ, очевидно стоило подвернуться случаю, чтобы избытокъ силъ вырвался наружу и томная жительница заброшеннаго дома со- вершила подвигъ въ романтическомъ духѣ, идущійвъ разрѣзъ со веѣми понятіями окружавшей ея среды. Стоило явиться обольстительному герою вродѣ Печо- рина, дерзкому, отважному, съ глубокою ночью на ду- шѣ, гордымъ челомъ и жцомъ, омраченнымъ скукою разочарованія, — и вотъ вамъ на сценѣ борьба долга съ увлекающею страстью, ходьба по краяиъ пропасти, безконечные споры о томъ,' что такое страсть и слѣ- дуетъ или не слѣдуетъ отдаваться ей беззавѣтно, и въ заключеніе бесѣдка на днѣ обрыва, звѣздная ночь, луна и т. д. Вотъ вамъ ключъ отъ всего романа, какъ онъ, по всей вѣроятности, задуманъ былъ первоначально. Мы можемъ судить навѣрное по всему ходу романа и по духу времени, въ которомъ онъ задуманъ, что передъ нами непремѣнно долженъ былъ предстать романтиче- скій герой вродѣ Печорина съ жаждою приключеній, опасностей и донъ-жуанскими наклонности. У насъ есть и кой-какой фактическій намекъ въ самомъ ро- манѣ на наше предположеніе. Гончаровъ такъ не- искусно передѣлалъ свой типъ на современный ладъ, что въ новой костюмировкѣ, въ которую онъ одѣлъ своего героя, оставилъ небольшую прорѣху и сквозь нее мы видимъ клочокъ шкуры совсѣмъ иного водка. Вспомнимъ, что въ заключеніе Гончаровъ посылаетъ Марка Волохова въ юнкера на Кавказъ. — Какъ вамъ это нравится! Въ этомъ открываются передъ вами два факта: во-первыхъ, вьі видите, какъ отлично пони- маетъ г. Гончаровъ духъ нашего времени, заставляя своего юнаго героя искать забвенія на гибельномъ Кавказѣ, а во-вторыхъ, какъ преслѣдуетъ Гончарова сѣдая старина, какъ тѣсно сжился онъ съ нею и какъ ему трудно іотдѣлаться отъ тѣхъ представленій, кото- рыя онъ вынесъ изъ своей молодости. Одного исхода на гибельный Еавказъ совершенно достаточно, что бы передъ вамипредсталъ во всей своей красотѣ тотъ типъ, изъ котораго Гончаровъ пере- дѣлалъ своего Волохова, а вмѣстѣ съ нимъ и самый романъ открылся бы передъ нами въ своей первобыт- ной чистотѣ. И вы видите, что романъ задуманъ былъ не дурно. Онъ представлялъ бы одну изъ тѣхъ старыхъ исто- • рій, которыя зачастую совершались на бережковской почвѣ, и въ этой исторіи ненадежность и дрянность бережковской почвы представлялись бы передъ вами во всей своей ужасающей ясности. ѴШ. Гончаровъ задумалъ такой сюжетъ, который требуетъ самой тщательной выдержки: малѣйшая фальшь, малѣйшій невѣрный штрихъ, и воя трагедія