b000000898

235 СТАРАЯ ПРАВДА. 236 безвѣстнаго выходца, можетъ быть, самозванца графа... Она ужь окончательно развеселилась и, казалось, забыла свой страхъ и осторожность. «— А Ельнннъ? вдругъ спросила она. «— Что Ельнинъ? спросидъ и онъ, внезапно оста- новленный ею. — Ельнинъ, Ельнинъ... засмѣялся онъ. — Это дѣтская шалость, институтское обожаніе. А здѣсь страсть, горячая, опасная! « — Что же: вы бредили страстью для меня— ну, вотъ я страстно влюблена, смѣялась она. Развѣ мнѣ не все-равно идти туда (она показала на улицу), что съ ЕльИинымъ, что съ графомъ? вѣдь тамъ я должна «увидѣть счастье, упиться ишъ». Райскій стиснулъ зубы, сѣлъ на кресло и злобно молчалъ. Она продолжала наслаждаться его положеніемъ». Пріѣхавши въ помѣстье къ бабушкѣ, Райскій тоже сначала началъ проповѣдывать о свободѣ чувствъ, о необходимости в'ъ жизни страсти и грозы — проновѣ- дывалъ онъ это и Марѳинькѣ, и Вѣрѣ, и даже ба- бушкѣ. Но когда то, что называлъ Райскій поклоне- ніѳмъ красотѣ, осуществилось въ видѣ омерзительной сцены съ Марѳинькою въ саду — сцены, отъ которой Райскому самому сдѣлалось тошно, онъ нодъ впечат- лѣніемъ этой тошноты запѣдъ совершенно иную пѣсню: „люби, кто понравится, но прячь это г.іубоко въ душѣ своей, не давай волн ни себѣ, ни ему, пока... позво- лить бабушка и отецъ Василій. По мни проповѣдь его..." Послѣ этого всего нѣтъ ничего мудренаго, что Райскій могъ пойти къ женѣ Козлова съ цѣлію вос- кресить въ ней еовѣсть и напомнить ей объ обязанно- стяхъ къ мужу, а самъ вмѣсто того увлекся сиреною и, позабывши все, тутъ же нарушилъ всѣ обязанно- сти и свои, и ея; не нужно удивляться, что Райскій съ рыцарскимъ чувствомъ саиоотверженія свелъ Вѣру съ обрыва, а потомъ, увидя сцену въ бесѣдкѣ, хотѣлъ было позвать бабушку съ людьми и фонарями; бросилъ" въ окно Вѣры букетъ померанцовыхъ цвѣтовъ, и, оскорбивши такимъ грубьшъ поступкомъ женш,ину, явился внослѣдетвіи нѣжнымъ и гуманнымъ утѣшите- лемъ ея. Все это совершенно въ порядкѣ вещей и вполнѣ въ духѣ Райскаго. Ес.іи только было что- нибудь постоянное въ жизни Райскаго, такъ это та чувственность, которая обьпшовенно развивается до громадныхъ размѣровъ у .іюдей, обреченныхъ исклю- чительно растительной жизни; низшія животныя стра- сти, преобладающія въ жизни такихъ людей, есте- ственно получаютъ перевѣсъ надъ высшими и мо- гутъ, наконецъ, всю жизнь человѣка обратить въ какія-то сладострастныя судороги. Вся жизнь Рай- скаго только въ томъ и заключалась, что онъ созер- цалъ разные роды и виды женской красоты, переходя отъ одной женщины къ другой,— постоянно жаждалъ упиться страстію, испытать „бурю жизни, грозу', но конечно ни одна женщина хоть съ малѣйшимъ чуть- емъ не могла увлечься подобнымъ ловеласомъ, стра- дающимъ крайшмъ раздраженіемъ спипнаго мозга; а единственная женщіша, полюбившая Раіскаго, Ната- ша, была вознаграждена за свою любовь тѣмъ, что сошла въ могилу, изнывши отъ грубой невниматель- ности любимаго чедовѣка, нредававшагося пьянымъ, развратнымъ оргіямъ въ то время, когда болѣзнь ея требовала особенно нѣжнаго и тщательнаго ухода за нею: естественно, что люди въ родѣ Райскаго, требуя отъ женщины упоенія, не считаютъ себя ничѣмъ обя- занными за него: они способны бываютъ питать ува- женіе къ женщинѣ, благоговѣніе къ ея кресотѣ не въ реальныхъ отношеніяхъ къ ней, а только въ своихъ безріныхъ грезахъ. Гончаровъ съ особенною щед- ростью расточаетъ въ роианѣ поэтическія грезы сво- его героя, посвящая читателей во всѣ ихъ тонко- сти. Читая этотъ художественный бредъ, удивляешь- ся всей безднѣ нравственнаго и умственнаго растлѣ- нія, до котораго можетъ дойти человѣкъ путемъ празд- ности и распущенности. Вотъ онъ, новѣйшій сенсуа- лизмъ — во всемъ своемъ ужасающемъ видѣ, ничѣмъ въ сущности не отличающійся отъ сенсуализма како- го-нибудь римскаго патриція временъ Августа или французскаго маркиза ХТШ вѣка. Это тотъ самый сенсуализмъ, который такъ красиво драпируетъ свое безобразіе и растлѣніе поклоненіемъ изящному, слу- женіемъ красотѣ, искусству ради искусства, обстав- ляетъ себя женскими головками, купающимися вак- ханками, стоить за классицизмь и самъ, утопая въ грязи самаго возмутительнаго цинизма, готовь своею собственною грязью метать во все молодое, жішое, свѣ- жее. Типомь Райскаго Гончаровъ подиисалъ страш- ный приговоръ надь всѣмь поколѣніемъ его времени, " и вы видите изо всей этой, характеристики,^ какъ бога- та объективная сторона его романа и какъ эта сторо- на предательски измѣняетъ всѣмъ тёнденціямъ авто- ра, съ которыми онъ выступаетъ въ послѣднеі части романа. ТП. Теперь мы обратимся къ такой сторонѣ родоваго быта, которая была всегда ахиллесовою пяткою этого порядка вещей, его больнымъ мѣстомъ, рогаткою, о которую не одинъ родъ спотыкался и терялъ разомъ все, что накапливалъ иногда столѣтіями. Мы уже сказали, что одинъ изъ принциповь родо- ваго быта заключается въ стремленіи рода подчинить своимь общимъ интересамъ отдѣльную личность. От- сюда проистекаетъ вѣчное стремленіе личности осво- бодиться. отъ такого гнета. Съ этимъ явленіемъ мы те- перь и будемъ имѣть дѣло. Между тѣмъ, какъ родо- вой быть стремится втиснуть все въ свои узкія рамки и всѣ человѣческія стремленія нріурочить кь тѣмъ или другимъ родовымъ интересамъ, изъ своихъ же собственныхь нѣдръ онъ постоянно выпускаетъ си- лы, враждебныя всякому регулированью, разрываю- щія всѣ рамки и плотины и вырывающіяся широкииъ, всеувлекающимъпотокомъ. Путемъ линаслѣдственнаго подбора, или другихъ обстоятельетвь, но только весь- ма нерѣдко вь родѣ являются младшіе члены еь та- кими сильными страстями и деспотическими наклон- ностями, что никакой строгій, даже до звѣрства гнетъ не въ силахъ подавить ихъ. Люди съ такими наклон- ностями съ самаго дѣтства выбиваются изъ рукъ стар- шихъ; насиліе не покоряетъ ихъ, а только ожесто- чаетъ, и когда они выростаютъ, вся жизнь ихъ идетъ наперекоръ условіямъ, правиламъ и интересамъ родо- ваго быта. Но не надо думать, чтобы такія явленія были слѣд- ствіемъ непремѣнно сознательнаго протеста, принад- лежащаго извѣетному времени н возбужденнаго ка-