b000000898

223 СТАРАЯ ПРАВДА. 224 міръ. Подобно тому, какъ и тамъ, въ воздухѣ начали носиться идеи общечеловѣческихъ интересовъ, брат- ства, любви л свободы — вмѣсто узкихъ принцииовъ родоваго эгоизиа, завоѳванія и порабощенія. Но родовой бытъ вовсе не такой хрупкій, чтобы сломить его можно было однимъ ударомъ, однимъ пот черкомъ пера, какъ измѣнить какую-нибудь француз- скую конституцію. Впродолженіицѣлыхъ тысячелѣтій онъ усиѣдъ глубоко вкорениться во всѣ, такъ ска- зать, поры жизни европейскихъ обществъ. Для того, чтобы окончательно пережить его, необходимы друж- ныя усидія и неустанная борьба цѣлыхъ сотенъ по- колѣній. Если современное наиъ человѣчество успѣло уже во многихъ : отношеніяхъ пошатнуть принципы родоваго быта,- если завоевательная политика все болѣе и бодѣе уходитъ на задній планъ, если рабство уничтожено въ Ввропѣ и Америкѣ, если рушатся еже- дневно различныя феодальныя привиллегш,---то во всякомъ случаѣ, родовой бытъ все еще остается гос- подствуюпщмъ: во многихъ отношеніяхъ людей между собою. Семейство въ большинствѣ европейскихъ об- ществъ до сихъ поръ еще основывается на родовыхъ началахъ рабства женщинъ и дѣтей и деспотизма старшихъ; соперничество родовъ перешло съ почвы владычества меча на почву владычества капитала, и рабы замѣнились наемниками. Жизнь, изображенная въ романѣ Гончарова, яв- ляется передъ нами старою именно потому, что въ ней мы видимъ всѣ принципы родоваго быта и многія чер- ты нравовъ, «овершенно аналогическія съ черташ нравовъ семьи какого-нибудь средневѣковзго феодаль- наго міра или древняго, классическаго. - Какъ извѣсіно^;въ родовой семьѣ^.существуютъ два необходимые элемента; съ одной стороны^: стзршіе чле- ны,, пастыри, патріархи, устроители И'охранатели ро- да^элементъ господствующій; съ другой стороны— низшіе члены рода; паства, охраняемая пастырями, — элементъ ■подчиненный; Пасшрями и охранителями являются въ романѣ тетушки Вѣловодовой и бабушка Райскаго. Несмотря на различіе характеровъ иі вытекающаго изъ этого различія вЪ' способѣ управленія, мы ридииъ,- что какъ первыя, такъ ж послѣдняя: преслѣдуіотъ однФ и тѣ же цѣли и прихйдятъ къ однимъ я тѣмъ.жер.езудь- татамъ. ■ • ■■■ • ^ Тетушки Бѣловодовы принадлежатъ къ^^тѣмъ сфе- рамъ нашей жизни, ■ гдѣ охраненіе родовыхъ , началъ возведено въ сознательную, стройную систему, дове?- дено, съ одной стороны,: до самаго узкаго педантизма, а съ другой — ^до крайняго іфанатизма, напоминающаго фанатизмъ цспанскаго католичества. Не ждите здѣсь и тѣни самостоятельнаго, свободнаго движенія мысли, чувствъ, и что тутъ говорить о ікакихъ -либо выспшхъ принципахъ, и проявленіи хотя бы чего-нибудь похо^ жаго на чувство' сострадашя^ участія къ ближнему: все 'Здѣсь подчинено узкимъ ннтересамъ родоваго эгоизма, и малѣйшее отклоненіе отъ разъ опредѣлен- ныхъ законовъ компрометируетъ уже родъ то со стороны іего значенія, то со стороны его чести. Въ этой сферѣ жизни даже присутствіе бѣднаго учителя на обѣдѣ или 80Ігёе шияісаіе нанооитъ уже оскорбле- ніе роду и коробитъ пастырей. «Еогда папа привѳзъ его (т.-е. учитѳл^ въ пер- вый разъ поелѣ бодѣзни, — разсказываетъ Бѣловодо- ва, — онъ былъ , блѣденъ, молчаіивъ... глаза' такіѳ томные... Мнѣ стало очень жаль его, й я спросила его, чѣмъ онъ бшъ боденъ... Онъ взглянулъ на меня съ благодарностью, почти нѣжно... Но татап поелѣ обѣда отвела меня въ сторону и сказала, что это ни на что не похоже — дѣвицѣ спрашивать о здо- ровьѣ молОдаго чѳіовѣка, еще учителя, «и' Богъ знаетъ, кто онъ такой!» прибавила Она. Мнѣ стало стыдно, я ушла, и плакала въ своей комнатѣ, ; пот томъ ужь никогда ни о чемъ не разспращивала». А затѣмъ стоило несчастной барышнѣ, вслѣдствіе естественной, почти дѣтской влюбчивости, покраснѣть при входѣ учителя на зоігёе тикісаіе и съиграть не совсѣмъ равнодушно музыкальную пьесу, для того, чтобы въ домѣ' поднялась страшная буря. ; «Матап, не простясь, ушла поелѣ гостей къ себѣ. Надежда Васильевна, прощаясь,; покачала головой, а у Анны Васильевны на глазахъ были слезы... На утро я ждала, пока позовутъ меня къ шатан, но меня долго не Звали. Накойецъ, за мной пришла та Іапіё Надежда Васильевна и сухо сказала, чтобъ яшлакъ татап. У меня сердце сильно билось, и я сначала даже не разглядѣла, что было, и кто былъ у татап въ комнатѣ, Тамъ было темно, портьеры и сторы были спущены, татап казалась утомлена;' подЙ ней си- дѣла тетушка, топ опсіе ргіпсѳ 8ег§е и паіій... Па- пй стоялъ у . камина и грѣлся. Я посмр.трѣла, на него и думала, что онъ взгля'нета на мёня лйЬково; мнѣ бы легче было. Но онъ старался не глядѣть на меня; бѣдняжка папа боялся татап; а я видѣла, что ему было жалко. Онъ все жевавд. губа,ми, онъ это всегда дѣлаетъ въ ажитаціи, вы знаетё... «По- звольте васъ спросить, кто вы, и что вы?» тихо спросила татап. «Ваша дочь», чуть-чуть внятно отвѣтила я. «Не похоже. Еакъ вы ведете себя!». Я молчала: отвѣчать было нечего... «Что за сцену разъ- играли вы, вчера, комедію, драму?. Чье это сочине- ніе, ваше иін учителя этого... Ельйийа?»'— «Матап, я не игра,ла сценй, я ' нечаянно»... едва проговорила я; такъ мнѣ былог;Тяжело, ;«Тѣмъ :,хужег^сказала она, ^11 у а йопс <іи вѳпіітепі; ,1^ (Іейаіпв? Вотъ цо- слушайте, обратилась она къ папй:— что говорить ваша дочь; Какъ вамъ йравится это признаніе?». Онъ, бѣдный, . былъ - сиущенЪ' и жаіОйъ больше меня и жмотрѣлъ внизъ; я іЕінала,іЧто,онъ одинъ не сер- дится, .а мнѣ , хотѣлось бы умереі^Ь; въ эту .минуту со; стыда... «Знаете ли, кто онъ такой? сказала та- тап':— вапіъ уЧйТёль? Вотъ кйязь 8еГ§е все узналъ: онъ сынъ какого-то ■ лекаря, ' ^бѣгаеть ' по ^ урокамъ, сочиняетъ, пишетъ русекймъ,,купцамъ іфрандузощя письма , заграницу за ; день^ги и .этцмъ ^живет'^»...-^ «Какой срамъ!»,— сказала та Іапіе. Я не дОслуШала дальше: ' Мнѣ сдѣлалось дурно. Еогда я опомнилась, гіодлѣ меня сидѣли обѣ тётушки, и папа стоялъ со спиртомъ. Матап не было. Я не видала еѳ двѣ не- дѣли. Потомъ, когда увидались, я плакала, просила прощенія; Матап говорила, какъ поразила ее эта сцена^ какъ она, чуть, не заплакала, какъ это все замѣтила кузина Любимова, и пересказал;а Махайло- вымъ, Еакъ т4 обвиняли ее въ нёдоетаткѣ вниманія, бранаіи, зачѣмъ принимала богъ-знаетъ кого. «Вотъ чёму ты подвергла меня!» заключила татап.^Я просила простить и забщь эту глупость й дала слово впередъ держать себя. лрилично». Такъ съ дѣтства уже забивали. въ дѣвочкѣ всякія человѣческія побужденія. Все воспитаніе Бѣловодовой было направлено къ тому, чтобы сдѣлать йзъ нея не живого, свободнаго человѣка, любящаго, сочувство-