b000000898

213 ДМИТРІЙ ИВАНОПИЧЪ ПИСАРЕВЪ. 214 соединенньшъ съ простотою и общедоступностью, — , П093ІЯ Пушкина привлекла тысячи читателей и пок- лонниковъ литературы въ людяхъ, которые до. того времени чуждались литературы, потому что, съ одной стороны, она была' для нихъ недоступна по своей отвлеченности, а съ другой стороны- — они не видѣли въ ней ничего общаго со своею жизнію, ничего задѣваю- щаго.за сердце. — До Пушкина сущеетвовалъ неболь- шой кружокъ диллетантовъ литературы, покровитель- ствовавшій ей и нодцерживавшій ее ради собствен- ной услады. Пушкинъ создалъ массу читаюш;ей луб- лики, и послѣ него литература могла существовать самостоятельно, опираясь, на эху массу, могла разви- ваться, несмотря на то, что прежніе диллетанты обра- тились въ ея заклятыхъ враговъ и гонителей. Вотъ почему Пушкина считали реальнымъ п народнымъ по- этомъ, и если съ современной намъ точки зрѣнія мы не видимъ въ Пушкинѣ никакой народности или реа- лизма въ истинномъ значеніи этихъ словъ, то отно- сительно его времени, пожалуй, его можно назвать на,- родньшъ и реальнымъ поэтомъ въ томъ смыслѣ, въ какомъ приложили бы мы эти эпитеты къ японскому писателю, который, переставши въ своихъ произведе- ніяхъ фантазировать на темы европейской жизни, на- чалъ бы черпать содержаніе своихъ произведеній изъ окружающей его японской жизни, хотя бы жизни одно- го небольшого слоя японскаго общества. Но, признавая за Пушкинымъ только историческое значеніе, мы не можемъ въ то же время согласиться съ Писаревымъ въ томъ, что будто мѣсто Пушкина ,не на письменномъ столѣ современнаго работника, а въ пыльномъ кабинетѣ антикварія, рядомъ съ зар- жавленными латами". Другое дѣло, еслибы разговоръ шелъ о какихъ нибудь мексиканскихъ и перуанскихъ древностяхъ, или о неизвѣстномъ поэтѣ, жившемъ въ царствованіе Александра I и ничѣмъ себя незаявив- шемъ; но здѣсь дѣло идетъ объ одномъ изъ главныхъ представителей эпохи, весьма близкой къ намъ^ о та- комъ представителѣ,. безъ изученія котораго эпоха не можетъ быть вполнѣ понята. Конечно, еслибы Писа- ревъ принималъ излипшость лежанія Пушкина на столѣ современнаго рабочаго только въ томъ смыслѣ, въ какомъ предполагаютъ это лежаніе эстетики, т.-е. въ смыслѣ ежедневнаго наслажденія эстетическими красотами произведеній Пушкина для развитія изящ- наго вкуса, то мы могли бы совершенно согласиться съ Писаревымъ. По онъ говоритъ: , Пушкинъ можетъ имѣть теперь только историческое значеніе, а для тѣхъ людей, которьшъ некогда и незачѣмъ зани- маться исторіей жтературы, не имѣетъ даже совсѣмъ никакого значенія" (см. т. 3, стр. 200). Вотъ это- то мы и не нонимаемъ, что это за люди, которьшъ не- зачѣмъ и некогда заниматься исторіей литературы— и притомъ исторіей литературы не какой нибудь отда- ленной эпохи, не имѣющей никакого отношенія къ. на- шему времени, а ближайшаго намъ времени. Если это люди, давно покончившіе. всякое образованіе, откинув- шіе самую мысль о дальнѣйшемъ образованіи и заняв- шіеся тѣмъ или другимъ практическимъ дѣломъ,: — это другое дѣло. По если это люди еще образующіеся, та- кіе люди не должны смотрѣть на поэзію Пушкина, какъ на древность, любопытную однпмъ археологам^. въ родѣ одъ Майкова, комедіи Лукина и нроповѣдей пр. Платона. Пусть такіе люди не думаютъ, что они сдѣлаются истинными реалистами, если ' огражичатся чтеніемъ книжекъ, излагаюпщхъ современный идеи, да усвоятъ кой-какія знанія по естественнымъ на- укамъ. Какимъ бы реальнымъ путемъ ни были добыты великія истины людьми,, впервые ихъ открывшими, тѣмъ не менѣе, эти истины ни мало не способны сдѣ- лать реалистами людей, у которыхъ въ го ловѣ. очень мало фактовъ по всѣмъ отраслямъ знанія; необходи- мо, чтобы добытыя истины не болтались въ мозгу въ видѣ готовЫхъ отвлеченныхъ формулъ, а имѣлц проч- ную индуктивную подкладку. Въ этомъ .отношеніаизу- ченіе историческихъ эпохъ, въ особенности ближай- шихъ намъ, и литературныхъ памятпиковъ въ свяр съ этими эпохами^-всегда будетъ служить плодород- нымъ матеріаломъ для индуктивнаго . мыщленія, не менѣе необходимымъ, чѣмъ изученіе фактовъ есте- ствознанія. Вслѣдствіе этого, если прэзія Душкина не можетъ уже представлять для современнаго юноши прямого развивятельнаго значенія въ видѣ чтенія, возбуждающаго мысль и дающаі'0 готовый -анализъ окружающей жизни, то, тѣмъ не менѣе, онацредстав- ляетъ богатый матеріалъ для индукціи; безъ , этого матеріала въ головѣ юноши будетъ значительный про- бѣлъ, при существованіи котораго онъ никогда не со- ставитъ себѣ яснаго понятія объ эпохѣ 20 и , 80 го- довъ и о различіи этой эпохи отъ нашей. ХШ. Анализомъ статей Писарева о Пушкинѣ я могу за- кончить свою статью. Конечно, разобранный мною статьи Писарева далеко не исчериываютъ всего, помѣ- щеннаго въ 10-ти томахъ собранія его сочйненій. Но цѣль моя заключалась не въ томъ, чтобы разобрать все написанное Писаревымъ въ подробности и въ отдѣльности, сколько въ опредѣленіи общаго харак- тера критической дѣятельности Писарева, для чего я выбралъ изъ статей Писарева наиболѣе выдающіяся и наиболѣе въ свое время надѣлавшія шума. Анализъ мой можетъ инымъ показаться слишкомъ рѣзкимъ и жесткимъ по отношенію къ писателю, ко- торый, во всжомъ случаѣ, былъ'однимъ изъ талантли- вѣйшихъ и изъ честнѣйшихъ дѣятелей литературы. Найдутся, можетъ быть, и такіе люди, которые въ рѣз- кости моего анализа увидятъ ; признакъ затаенной вражды къ покойному. Но такіе люди, которые въ каж- домъ полѳмическомъ отношенін сейчасъ же предпола- гаютъ личныя закулисныя страсти, глупо и пошло ошибутся. Къ Писареву, какъ къ человѣку, я питалъ всегда живую симпатію и жкренно любилъ его. Раз- бирая же его сочиненія, я имѣдъ дѣло не съ его лич- ностью, а съ тѣмъ складомъ мышленія, который часто встрѣчается въ нашемъ. общесрѣ, едва переходящемъ еще отъ идеалиотическаго міросозерцанія къ истинно- реальному. При этомъ я совершенно далекъ отъ мысли, будто Писаревъ своею литературного дѣятельно^і(Тью нроизвелъ такой складъ мыслей, хотя есть люди, ко- торые думаютъ тажимъ образомъ, приписывая непо- средственно цропагандѣ Писарева созданіе среды, ви- дящей альфу и омегу прогресса въ мирномъ занятіи