b000000898

175 ДИИТРІЙ ИВАНОВИЧЪ ПИСАРЕВЪ. 176 'II? нимъ люди, или не пойдутъ. Въ позднѣйшихъ своихъ статьяхъ подъ современными реалнсгамя или База- ровыми онъ разумѣетъ такихъ людей, которые, при всей свободѣ влеченій, имѣюіъ только влеченія, кло- нящіяся къ общей пользѣ. При эхомъ къ занятіямъ, приносящимъ общую пользу, иногда онъ причислялъ раздичныя отрасли труда, иногда же ограничивалъ кругъ такихъ занятій однимъ распространеніемъ есте- ствознанія, и тогда впадалъ въ узкую тенденцію тур- геневскаго Базарова. Такого рода тенденція прогля- дываеіъ, напримѣръ, въ статьѣ яЦвѣты невиннаго юмора". Писатели добролюбовской щколы, при всемъ ихъ уваженіи къ естественнымъ наукаиъ, отрицали иро- изведенія, иодобныя фетовскимъ, вовсе не на основа- ніи того,'чтобъ они признавали пользу только за однѣ- ми естественными науками. Они вовсе не отрицали искусства, а напротивъ того, старались расширить его область и тѣиъ увеличить его значеніе. Бмѣсто того, чтобы ограничиваться одною узкою сферою изяпщаго, искусство, по ихъ мнѣнію, должно отзываться на всѣ вопросы жизни, интересующіе человѣчество. Понималъ ли вполнѣ ясно Писаревъ этотъ взглядъ реалистовъ на искусство? Что онъ понималъ его, въ этомъ нѣтъ сомнѣнія. Прочтите только статью его яРазрушеніе эстетики" и яНѳрѣшенный вопросъ" ,и вы увидите, что онъ высказываеіъ тѣ же взгляды на искусство. Въ статьѣ дРазрушеніе эстетики", онъ разбираетъ взгляды, выраженные въ извѣстной бро- шюрѣ: я Отношенія искусства къ дѣйствительности" , и вполнѣ соглашается со всѣми этими взглядами. Въ статьѣ яНерѣшенный вопросъ* вы встрѣчаете взгля- ды на искусство, ничѣмъ не отличающіеся отъ взгля- довъ всѣхъ писателей реальной шкоды: «Посіѣдоватѳіьный реализиъ' — говоржтъ онъ — бе- зусловно презираетъ рее, что не приносить суще- ственной пользы; но слово «польза» мы принима- емъ совсѣмъ не въ томъ узкомъ емыслѣ, въ какомъ его навязываютъ намъ наши литературные антаго- нисты. Мы вовсе не говоримъ поэту: «шей еапаги», или историку: «пеки пироги», но мы требуемъ не- премѣнно, чтобы поэтъ, какъ поэтъ, и историвъ, каЕЪ историкъ, приносили, каждый въ своей спе- ціальности, дѣйетвиіельную пользу. Мы хотимъ, чтобы созданія поэта ясно и ярко рисовали передъ нами тѣ стороны человѣчеекой жизни, которыя намъ необходимо знать для того, чтобы основатель- но размышлять и дѣйствовать. Мы хотимъ, чтобы иелѣдованіѳ историка раскрывало намъ настоящія причины процвѣтанія и уепѣха отжившихъ цивили- зацШ. Мы читаемъ книги единственно для того, чтобы посредствомъ чтѳнія расширять предѣлы на- шего личнаго опыта. Если книга въ этомъ отноше- ніи не даетъ намъ ровно ничего, ни одного новаго факта, ни одного оригинальнаго взгляда, ни одной самостоятельной идеи, если она ничѣмъ не шеве- лить и не оживляетъ нашей мысли, то мы называ- емъ такую книгу пустою и дрянною книгою, не обращая вннманія на то, писана ли она прозою или стихами; и автору такой книги мы всегда, съ искрен- нимъ доброжелательствомъ, готовы посовѣтовать, чтобы онъ принялся шить сапоги или печь ку- лебяки». Далѣе, опредѣляя, какъ можетъ быть полезенъ поэтъ, Писаревъ высказываеіъ нѣсколько мыслей, столь глубокихъ, сильныхъ и патетическихъ, какія никто еще не высказывалъ со времени Бѣлинскаго: «Самородки, подобные Борису и Кольцову-^гово- ритъ онъ — остаются навсегда блестящими, но без- плодными явленіями. Истинный, «полезный» поэтъ долженъ знать и понимать все, что въ данную ми- нуту интересуетъ самыхъ лучшихъ, самыхъ умныхъ н самыхъ просвѣщенныхъ предетавителей его вѣка и его народа. Понимая вполнѣ глубокій смыслъ каж- дой пульсаціи общественной жизни, поэтъ, какъ че- ловѣкъ страстный и впечатлительный, непремѣнно долженъ всѣми силами своего существа любить то, что кажется ему добрымъ, истиннымъ и прекрае- нымъ, и ненавидѣть святою и великою ненавистью ту огромную массу мелкихъ и дрянныхъ глупостей, которая мѣшаетъ идеяжъ истины, добра и красоты облечься въ плоть и кровь и превратиться въ жи- вую дѣйствительность! Эта любовь, неразрывно свя- занная съ этою ненавистью, составЛяетъ и непре- мѣнно должна составлять для истиннаго поэта душу его души, единственный и священнѣйшій символъ всего его существованія и всей его дѣятельности. «Я пишу не чернилами, какъ другіе, говорить Бер- не; я пишу кровью моего сердца и сокомъ моихъ нервовъ». Такъ, и только такъ долженъ писать каж- дый писатель. Кто пишетъ иначе, тому слѣдуетъ шить сапоги и печь кулебяки. Поэтъ, самый страст- ный и впечатлительный изъ всѣхъ писателей, ко- нечно, не можетъ составлять исключенія изъ этого правила. А чтобы дѣйствительно писать кровііо сердца и сокомъ нервовъ, необходимо безпредѣльно и глубоко-сознательно любить и ненавидѣть. А чтобы любить и ненавидѣть, и чтобы эта любовь и эта ненависть были чисты отъ всякихъ прнмѣсей личной корысти и мёлкаго тщеелавія, необходимо много передумать и многое узнать. А когда все это сдѣлано, когда поэтъ охватилъ своимъ сильнымъ умомъ весь великій смыслъ человѣческой жизни, че- ловѣческой борьбы и человѣческаго горя, когда онъ вдумался въ причины, когда онъ уловилъ крѣпкуіо связь между отдѣльными явленіями, когда понялъ, что надо и что можно сдѣлать, въ какомъ направ- лѳніи н какими пружинами слѣдуетъ дѣйствовать на умы читающихъ людей, тогда оезсознательное и безцѣльное творчество дѣлается для него безусловно невозможнымъ. Общая цѣль его жизни и дѣятель- ноети не даетъ ему ни минуты покоя; эта цѣль ма- нить и тянетъ его къ себѣ; онъ счастливь, когда видитъ ее передъ собою яснѣе и какъ будто бли- же; онъ приходить въ восхищеніе, когда видитъ, что другіе люди понимаютъ его пожирающую страсть и сами, съ трепетомъ томительной надежды, смо- трятъ вдаль, на ту-же великую цѣль; онъ страдаетъ и злится, когда цѣль исчезаетъ въ туманѣ человѣ- ческихъ глупостей и когда окруікающіе его люди бродятъ ощупью, сбивая другъ друга съ прямаго пути. И вы, господа эстетики, хотите, чтобы такой человѣкъ, принимаясь за перо, превращался въ болт- ливаго младенца, который самъ не вѣдаетъ, что и зачѣмъ лепечутъ его розовыя губки! Вы хотите, чтобы онъ безцѣльно тѣшился пестрыми картинками своей фантазіи, именно въ тѣ великія и священныя минуты, когда его могучій умъ, развертываясь въ процессѣ творчества, льетъ въ умы простыхъ итем- ныхъ людей цѣлые потоки свѣта и теплоты! Ни- когда этого не бываетъ и быть не можетъ. Чело- вѣкъ, прикоснувшійся рукою къ древу познанія добра и зла, никогда не съумѣетъ и, что всего вагк- нѣе, никогда не захочётъ возвратиться въ расти- тельное состояніе первобытной невинности. Кто по- нялъ й прочувствовалъ до самой глубины взволно- ванной души различіе между истиной и заблужде- ніемъ, тотъ волею и неволею въ каждое изъ сво- ихъ созданій будетъ вкладывать идеи, чувства и стремленія вѣчной борьбы за правду. Итакъ, по мо- ему мнѣнію, истинный поэтъ, принимаясь за перо, отдаетъ себѣ строгій и ясный отчетъ въ томъ, къ какой общей цѣлж будетъ направлено его новое ео- зданіе, какое впечатлѣніе оно должно будетъ про-