b000000874

— 216 — ществъ; они не получаютъ отъ бѣлкопроиышленниковъ едѣлайся больнымъ или увѣчнымъ, такъ ступай въ больницу, или сбирай милостыню, а ужь отъ нихъ ничего не получишь. Тѣми подмастерьями, которые для выгодъ мѣняютъ мѣста, мастера всегда бываютъ недовольны, и часто года по три сердятся на нихъ, считая ихъ, какъ своевоіьниковъ, безсовѣстныхъ, глупыхъ людей. Въ нѣскольЕо дней набирается опять прежнее число подмастерьевъ между ними сидятъ и отставные и билетные солдаты, я знающіе и незнающіе „нужды" крестьяне, и горожане, тянувшіе на Маріинекой лямву, зачастую вспоминаю- щіе свою канавную жизнь съ ея „шкипарями", судохозяевами, прикащиками, „сущиЕОМъ" и пшенной кашей, съ припѣвами и плош;адною бранью, вспоми- наю щіе холерный годъ, — как,ъ кругомъ ихъ всѣ бурлаки падали, помирали, а они— мастеровпі;ина, не только не померли, но даже и не поболѣли; какъ многіе ихъ собраты, боясь преждевременной смерти, оставляли паспортъ и лямку на суднѣ, и безъ оглядки бѣжалй домой; а они, какъ будто до нихъ и дѣла не было, даже' не обраш;али на это никакого вниманія какъ прикапі;ики и „шкипаря" обходились съ ними хорошо: уговаривали ихъ, чтобы не бѣгали, не оставляли судовъ, »передъ каждой вытью поили ихъ водкой, какъ шатросовъ на кораблѣ, чтобы не робѣли. Да туръ сробѣютъ ::наши робята!.. И житье же намъ было тогда, вотъ житье-то!!.." заключаютъ свои разсказы голь-мѣщане. „Ж вы бы желали, што-бы бурлаки въ каждый :.тодъ помирали, а васъ прикащики бы поили водкой?" ѣдко-насмѣшливо спра- . шиваетъ ихъ мастеръ. „Желали? желали?!!" обидившись кричатъ мѣщане на мастера. „Мы такъ только говоримъ-то" (т. е. разсказываемъ-то)! Тутъ же является и мѣш;апинъ— пасту хъ городской, вѣчно проклинающій осенью свою безпокойную обязанность, вѣчно закаивающійся наниматься въ пастухи, Гдѣ не знай ни праздника, ни воскресенья, мокни на дождѣ и зябни на стужѣ, угождай всѣмъ корово-хозяевамъ,— въ противпомъ случаѣ, принимай отъ всѣхъ выговоры, ругательства; кричи во все горло на коровъ, бѣгай во всю прыть за ними, догоняй ихъ, обгоняй ихъ. Но тотъ же самый проклинающій осенью [іастух:ъ, весною охотно нанимается опять на ту же должность, оправ- дываясь словами: „Да куда же дѣнешься-то, братецъ ты мой? Какъ ни худо, какъ ни безпокойно, а все-таки лучше бѣличьей работы". Тутъ же явля- ются и лгуны превосходной степени, крестьяне и мѣщане, со своими щу- ками, сглонувшими теленка, съ китами, идущими мимо Ооловецкаго острова, у Еоторыхъ „послѣ показавшейся головы, трои сутки ожидали хвоста, не смотря на то, что рыба шла очень шибко, да по молитваиъ монаховъ китъ .не встрепенулся, а то бы всѣхъ затопилъ. А ужь молились-то какъ' « Каа- дый мѣховой кроильщикъ, а въ нѣ,,,,ор^хъ .асѴ^и^, даже каждый \е-