b000000866

— 35 — .РумянѳнькШ, осадистый, Присадистый, Съ ухваткой молодецкою, . Въ вѳнгѳркѣ съ брандѳнбурамн, Нѳ крѳстьяяинъ лапотникъ, А, Божіѳю милостью, Россійскій дворянинъ", т. ѳ. когда на Руси процвѣтало крѣпостноѳ право, когда „баринъ", уѣзжая заграницу или въ столицу, ввѣрялъ свои владѣнія и своихъ крѳстьянъ „бурмистру", который „творилъ" съ послѣдними, что ему хотѣлось Особенно для крестьянъ того времени тяжело было идти въ солдаты. „Въ солдаты попасть — все равно, что умереть", говорили тогда крестьяне. Действительно, многіе, ушедшіе въ то время въ солдаты, не возвращались домой, а если и возвращались, то двадцатипятилѣтній срокъ тогдашней солдатской службы тяжело отзывался на нихъ ибо многіе, придя со службы домой, не нахо- дили въ живыхъ своихъ родителей, а часто даже и родной избы, изъ кото- рой пошли на службу. Бурмистры часто пользовались солдатчиной въ своихъ видахъ, они многихъ отдавали въ солдаты изъ-за корыстныхъ цѣлей, за что получали названіе „душегубитѳлей". Вотъ наши пѣсяи и . описываютъ это время, время, когда ,цѣпь рабства" была еще крѣпка. ЖЕісвя 1. *) Почему-жъ, дѣвица красная, Пригорюнясь у воротъ стоишь? Или думу крѣпку думаешь, Иль на сѳрдцѣ что не весело? Почему-жъ свою головушку Подъ косынку прячешь бѣлую? Почему ты въ косу русую Не вплетаешь ленту алуіо По примѣру сельскихъ дѣвушекъ? Ахъ, служивый, я не . дѣвица. Не вдова и не молодушка, — Сирота я вовсе круглая. Десять лѣтъ тому, какъ минуло, Какъ бурмистръ нашъ душегубищѳ, Полюбивъ меня молодушку, Присудилъ онъ мужа милаго Отвести на службу царскую. Ахъ, служивый, было, горестно! Я сама была больнехонька, — Не могла его головушку Обмочить слезами горькими. Маша милая, всмотрись въ меня! Я твой мужъ — солдатъ израненный, Негодной сталъ къ службѣ царскоей. Приплелся домой на родину. Тутъ упада Маша съ радости, Что на грудь-то свого милаго. Шѣсвя ^Мв 2. Вы, солдатушки — уланы, У васъ лошади буланы, *) Мотивъ пѣони подобѳнъ пѣонѣ сНа зарѣ тумаиной юности».