b000000866

с 6 а (I е 8 X и п обрядъ въ Судогодскомъ уѣздѣ, Владимірской губерніи. Ничто такъ не освѣщаетъ намъ жизнь простого русскаго человѣка, какъ созданные инъ самвмъ обряды и его безъискусственная, но льющаяся изъ глубины души поэзія. Иностранцы удивляются художественности, свѣжѳсти и богатству рус ОКОЙ простонародной поэзів; они удивляются обрядамъ, находя въ нихъглу- бокій смыслъ; они любуются простонароднымъ русскимъ творчествомъ, но мы, русскіе, мало цѣнимъ нашъ обрядъ, мало знаѳмъ свою простонародную поэзію и большею частію относимся къ ней съ пренебрѳженіемъ. Для многихъ русскихъ интѳллигентовъ иностранная литература даже теперь, когда у насъ есть „свои" великіе писатели и поэты, лучше знакома- чѣмъ своя родная, русская; что же говорить о знаніи той пѣсни, которую поѳтъ простой мужикъ или баба, выливая въ ней свою душу. Это великій грѣхъ передъ родиной! Русскій человѣкъ — интѳллигентъ, поступая такъ, по- забываетъ, что онъ русскій, а не иностранецъ. Онъ должѳнъ исправить свой грѣхъ, вѣками накопившійся на немъ, должѳнъ стряхнуть его съ себя и дол- люнъ заглянуть въ глубь народной жизни, вонять народную душу и тольк- тогда будетъ возможно на Руси то великое строеніе надіональнаго дѣла, коо торое создавало сильныя государства съ одной душей, съ однимъ сердцемъ- Заглянуть же въ жизнь простого русскаго народа, повторяю, нѣтъ ни*, чего легче и пріятнѣе, какъ обратиться къ простонародной поэзіи и обряду. Пѣсня, которуж) распѣваетъ на улицѣ крестьянская дѣтвора, пѣсни ста- рухи, убаюкивающей своихъ впучатъ, пѣсни дѣвицъ и парней въ хороводахъ, на вечеринкахъ, свадьбахъ, пѣсни, который звучатъ то грустью, то безша- башнымъ удальствомъ, то обрядовой серьезностью, наконедъ, похоронная причеть родичей по дорогомъ умершемъ или умершей, свадебныя игры, различные обряды, — все это такъ полно охватываетъ жизнь простолюдина со всѣми ея свѣтлыми и темными сторонами, со всѣми ея случайностями, что съ богатствомъ и разносторонностью этого содержанія не сравняется ни по- эзія, ни проза лучшихъ нашихъ поэтовъ и писателей. А какъ часто въ про- стонародной поэзіи или обрядѣ выливаются глубокія мысли и чувства, какъ иногда въ нихъ ярко блеститъ остатокъ глубокой языческой старины; когда нашъ предокъ жилъ съ природой въ тѣсной Дружбѣ, понималъ ее по ана, логіи со своимъ ссбственнымъ существовавіемъ, когда боготворилъ ее, мо- лился ей, вѣрилъ въ нее, считалъ ее не мертвой буквой, а живымъ для ее- бя словомъ и понималъ ее. Все это не есть ли лучшій предлогъ; чтобы заглянуть въ крестьянскую избу, пройтись по широкой улицѣ деревни, вдохнуть въ себя ароматъ на- роднаго творчества и извѣстить о немъ другихъ? Народный обрядъ, народъ ную поэзію нельзя вырвать изъ жизни, потому что они крѣпко вросли в- нее, они завянутъ, какъ цвѣтокъ, и потеряютъ всякую прелесть свѣжести