1. СПУТНИК ІІАРТІІЙЦА. доставал средства в партііііную кассу и находил еще время ходить за 20-30 верст в крестьянские кружки в деревню. Я хорошо помню, как товарищ Арсений в плохой курточке с маузвром под полой отправлялся в какую-нибудь деревню, а по возвращении довольный рассказывал, сколько у него было в кружке народу и как прошло собрание. Не имея своего угла, где бы можно было передохнуть и не думать об охоте, которая велась против него полицией и сворой шпиков, ночуя сегодня в одной рабочей семье, а на завтра не зная своей ночевки, забывая совершенно о себе, —тов. Арсениіі всегда был всем своим существом устремлен к одной цели—борьбе за рабочее дело. Партийная работа Шуйской организации велась в Кохме и других фабричных поселках. Я помню, как вместе с тов. Арсением, мы сорганизовали в кампанию бойкота государственной думы громадные митинги в Кохме п др. поселках, и нам удалось провести бойкот. Только благодаря тоіі великоіі заботе, которую проявили Шуйские рабочие в отношении тов. Арсения, и его собственному искусству быть неуловимым подпольщиком— так долго продержался тов. Арсениіі в Шуе. Условия работы были в Шуе прямо-таки отчаянные, и в любоіі момент даже непроваліівшемуся легко было попасть в лапы полиции. Два случая, которые сохранились у меня очень хорошо в памяти, дают понятие о том, каковы были условия для подпольноіі работы. Первыіі случаіі —на квартире, куда я прибьіл, как приезжий, и которая считалась в Шуііской организации «чистоіі», в первый же день моего приезда явилась с облавой целая свора полиции и только случайныіі моіі уход с квартиры спас менянелегального от ареста. Второіі случаіі также было повел к аресту только потому, что в организации не было даже хорошей ночевки. Проработав в организации около месяца, я как-то прибыл из поселка вечером в Шую. Все мои попытки наіітп ночевку не увенчались успехом. После некоторых размышлениіі, я направился к самой опасноіі квартире, где иной раз находил себе ночлег тов. Арсений. Подходя к квартире, слышу позади себя скрип по снегу. Прохожу квартиру, но меня нагоняет полицейскиіі и говорит —«Ты как будто бы был намерен войти в этот дом», показывая на ту квартиру, в которую я действительно намеревался воііти. Разыграв с полицейским простачка, только что приехавшего в город и отыскивающего дом дяди, я выругал последнего, что он не умел в своем письме толком написать, как отыскать вечером его дом. —Полицеііскиіі мне поверил, стал уверять, что такого дома на этоіі улице нет, и в конце концов меня отпустил. Я эту ночь переночевал в Шуйском вокзале среди каких то ящиков. На другой же день мне стало известно, что в квартире, куда я держал путь на ночлег, была засада, и кое-кто тогда попал в рѵки полиции. Понятно, полиция, у которой были на учете почти все квартиры, которыми пользовалась организация, страшно злилась и бесновалась, что она никак не может изловить тов. Арсения. Можно только удивляться, как тов. Арсениіі, арестованный в Шуе, почти через год после моего от'езда, не был много раньше арестован при тех отчаянных условиях работы, которые были в первые месяцы 1906 года. Второіі раз я встретился с тов. Арсеннем в марте 1908 г. во Владимирской тюрьме, куда меня переслали после ареста в Ив.-Вознесенске. Товарищ Арсений в бытность свою во Владимирскоіі тюрьме сидел в качестве еще следственника в одном со мной корпусе и гулял в одноіі прогулке со мной. Тюремные воспоминания —я с ним встречался почти ежедневно на прогулках —также ярко рисуют образ неустрашимого и смелого товарища Арсення, большого .іюбителя игры в футбол на тюремном дворе. К сожа- .іению игра в футбол не всегда кончалась для тов. Арсения хорошо, и его приходіілось на руках относить в камеру. У тов. Арсения бодеди ногн
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4