b000000798

16 гутъ содействовать правильному и успѣшному развитію этногра- фической жизненности этого руескаго историческаго зерна. Съ этой точки зрѣнія имѣетъ важное значеніе и нашъ рус- скій законъ -касательно смѣшанныхъ браковъ. Какъ- бы ни смо- трѣть на него съ высшихъ точекъ зрѣнія, онъ несомнѣнно состав- ляете важное наше этнографическое подспорье, и поступаться имъ слѣдуетъ съ большою осторожности». Но рядомъ съ этими и другими благопріятными условіями для успѣшнаго нашего этнографическаго роста есть у насъ не мало условій и явленій, который совсѣмъ иначе освѣщаются съ этой точки зрѣнія. Такъ, съ этой точки зрѣнія, можетъ быть, иначе, чѣмъ принято, нужно смотрѣть на наши среднеазіатскіе успѣхи, и можно чувствовать опасеніе, не излишній ли туда происходить от- ливъ силъ изъ нашего серединнаго этнографическаго цѣлаго, осо- бенно въ виду указанныхъ явленій на нашей западной окраинѣ, требующей неослабнаго вниманія и пополненія тамъ силъ изъ се- редины Россіи 10 ). Съ той же точки зрѣнія должно вызывать напряженное вни- маніе и тревожное розысканіе причинъ выселеніе руескаго народа изъ черноземныхъ бассейновъ. Явленіе это особенно важно въ виду слѣдующаго обстоятельства. Въ этихъ бассейнахъ непомѣрно уве- личиваются уменыпающія въ иныхъ мѣстахъ чувствительно черно- земную хлѣбную площадь свекдосахарныя и табачныя плантаціи, отъ которыхъ между прочимъ, говорятъ, и народъ уходить въ ,0) Для тѣхъ изъ насъ рускихъ, которымъ эти наши слова покажутся стран- ными, мы скажемъ, что для всякаго народа, хотя бы то и самаго епльнаго, есть предѣлъ для втягиванія въ себя чужихъ элементовъ— предѣдъ, до кото- раго это втягиваніе можетъ быть полезно и за которымъ оно уже ведетъ къ ослабленію, упадку. Затѣмъ, подвигаться на востокъ на новыя мѣста, отсту- пая въ тоже время, въ какомъ бы то ни было отношеніи, на западѣ, въ на- шихъ древнѣйшихъ русекихъ поселеніяхъ— очевидно, не нормально. Противъ выдѣленія на востокъ дѣйствительнаго ивбытка нашихъ силъ и противъ пріобрѣтенія тамъ дѣйствительныхъ и нужныхъ для нашего руескаго зерна благъ мы, конечно, ничего не говоримъ.