b000000788

20 Утро р-ю мая '). Начнемъ съ выговора твоего мнѣ за сухость писемъ. Ты хочешь, чтобы я не писалъ къ тебѣ подъ вліяніемъ сухости. Возлюбленный братъ! Къ 'кому же я и долженъ писать въ такихъ состояніяхъ, какъ не къ друзьямъ, которые могутъ принять участіе въ бѣдномъ положеніи сердца? Хорошо тебѣ это говорить, потому что твое сердце всегда было добрѣе, мягче, любве- обильнѣе моего. Ты сѣлъ за письмо, — и пошло у тебя какъ по маслу; а у меня иначе. Если мвѣ принять твое правило, то надобно будетъ рѣшительно прекратить переписку со всѣми добрыми людьми и, сдѣдовательно, лишить себя очень большой пользы душевной. Моя душа развлечена, скована заботами; мысль бродитъ безъ всякаго толка; заставить ее настроиться очень не легко. Между тѣмъ желаніе есть черкнуть пять-шесть словъ; вотъ и садишься писать въ томъ духѣ, въ какомъ доселѣ былъ. Въ твоей волѣ — отвѣчать или не отвѣчать на недостойныя отвѣта мои письма, и моя обязанность — на это не гнѣваться, а развѣ просить всегда извиненія за скудость чувствъ. Богатому легко сыпать деньги, и онъ всегда это можетъ дѣлать; но бѣдняку гдѣ взять многое? Итакъ, не обвиняй меня за то, что я скуденъ добромъ; твои упреки могутъ поселять во мнѣ уныніе и вообще разочаровывать въ собственномъ хотя какомъ- либо достоинствѣ человѣческомъ. И безъ того, братъ, тяжело это состояніе безплодной смоковницы. Видишь, что я съ тобою 'не со- веѣмъ согласенъ, и хоть ты будешь бранить меня, я все-же, при удоб- номъ случаѣ, подъ вліяніемъ веякихъ чувствій буду писать къ тебѣ Отца Ректора Владыка (Іустинъ) любитъ и уважаетъ болѣе всѣхъ. *) Послѣ обѣда Тихонравову, очевидно, не пришлось засѣсть за письмо, и потому онъ продолжилъ его въ сяѣдующій, должно быть, затѣмъ день, — 9-го мая, утромъ; закончено же письмо, нужно полагать, позднѣе этого дня, потому что дальше о 9-мъ числѣ мая говорится какъ уже о прошломъ: «преосвящ. Парѳеній выѣхалъ 9-го утромъ» и проч.