b000000760

Реалистическая школа. 393 съ 1820-го года въ Мюнхенѣ. Его наружность была какъ разъ соз- дана для героичеекихъ ролей; лучше всего ему удавались лично- сти какъ Телль, Карлъ Мооръ и т. д. О представленіи имъ пер- ваго изъ этихъ двухъ лицъ въ отдѣльныхъ сценахъ, а особенно нъ послѣдней, сохранилось воспоминаніе до настоящаго времени. Но уже у Эсслера обнаружилось, что романтизмъ можетъ втор- гаться и въ область сценическаго искусства; онъ понималъ задачу декламаціи не безусловно въ смыслѣ веймарской школы и давалъ боль- шой просторъ чувству данной минуты какъ въ тонѣ, такъ и въ мимическихъ движеніяхъ. Не придавая характера реальности этимъ послѣднимъ, онъ ихъ оживлялъ, и съ особенною любовью старался ис- полнять нѣжные, проникнутые чувствомъ моменты даже въ героиче- екихъ роляхъ, какъ напр., въ Теллѣ или Валленштейнѣ. Въ то время, когда такимъ образомъ въ идеальной школѣ совершался незамѣт- ний переходъ отъ холоднаго классицизма въ романтизму, реали- стическая школа Экгофа и Шредера получила- дальнѣйшее разви- тіе въ Лицѣ Августа Вильгельма Ифланда (1749—1815 г.):' находясь въ самой тѣсной связи съ мѣщанской (ЫігдегІісЬе) коме- діей, она была особенно высоко цѣнима на сѣверѣ Германіи. Въ 1796 Ифландъ сдѣлался директоромъ національнаго (придворнаго) театра и дѣдствовалъ здѣсь до самой" смерти. Онъ не былъ геніемъ, который умѣлъ бы непосредственнымъ чутьемъ пересе- ляться въ извѣстный характеръ, и только, слѣдуя своему чувству, онъ наилучшимъ образомъ изображалъ то, что соответствовало •больше всего его внутреннимъ стремленіямъ. Но какъ сильный талантъ, подобно Экгофу и Шредеру, онъ понималъ дѣйствитель- ность въ ея мельчайшихъ чертахъ, и умѣлъ изображать ее согласно съ своими цѣлями. Онъ не умѣлъ изображать людей, которые, какъ напр., Валленштейнъ, были отмѣчены какою нибудь зага- дочною чертою въ характерѣ или какою нибудь бурною страстью: здѣсь онъ' впадалъ рѣшительно въ каррикатуру; въ этихъ роляхъ его превосходили другіе, какъ напр. Флеккъ; но гдѣ ему приходи- лось имѣть дѣло съ реальными типами, тамъ онъ являлся- худож- никомъ; онъ жеЛалъ создавать такія личности, 'которыя бы до мельчайшихъ чертъ носили на еебѣ отпечатокъ дѣйствительности и представляли бы единство въ языкѣ, мимикѣ и внѣшности. Поэтому онъ развйлъ нѣмую игру и усовершенствовалъ маску. Уже самый выходъ его былъ такого рода, что зритель зналъ напередъ, какой находился передъ. нимъ характеръ; малѣйшее движеніе рукъ, сгибаніе пальцевъ было у него своеобразно, хотя і и не всегда дѣлалось на столько просто, чтобы . нельзя было замѣтить при этомъ намѣренія. Этому соотвѣтствовала его многосторонняя обра-