b000000760

308 Направленіе итальянской литературы. новымъ духомъ. Первый изъ двухъ писателей развился отчасти подъ вліяніемъ Мольера, но воспользовался этимъ вліяніемъ свое- образно. Заимствованное извнѣ направленіе „характеровъ комедіи" онъ развивалъ въ національномъ духѣ. Его остроуміе, такъ же какъ и лица, чисто итальянское по характеру; даръ изобрѣтательности отли- чается богатствомъ. Уже около 1780 года многія изъ его пьесъ(всѣхъ вообще около 200) пріобрѣли себѣ извѣстность во Франціи и Гер- маніи и давались въ передѣлкахъ очень часто на нѣмецкой сценѣ. Гоцци затмилъ на нѣкоторое время его славу своими драмати- ческими сказками. Шиллеръ познакомилъ Германію съ Гоцци че- резъ сочиненіе его: „Турандотъ". Тиккъ находилъ въ его фанта- стическихъ пьесахъ особенную прелесть, и самъ писалъ свои ска- зочный драмы подъ непосредственнымъ вліяніемъ Гоцци. Вза- мѣнъ этого многія изъ трагедій и комедій Коцебу пріобрѣли въ Италіи довольна большую популярность и не столько въ перево- дахъ, сколько въ подражаніяхъ. Революція не осталась безъ вліянія и на Италію, но здѣсь въ ней скоро разочаровались; однако владычество Франціи пробудило націо- нальный духъ здѣсь, точно такъ же какъ въ Германіи и Испаніи. Началось стремленіе къ очищенію языка отъ галлицизмовъ; нача- лась борьба съ вліяніемъ французскихъ образцевъ; начали указы- вать на средневѣковыхъ итальянскихъ поэтовъ. Хотя результатомъ всего этого съ одной стороны было появленіе многихъ искусственныхъ произведеній, но все это сообщило также толчекъ дальнѣйшему, болѣе серьезному развитію литературы. Классики и романтики вели и здѣсь другъ съ другомъ борьбу. Какъ трагикъ, имѣлъ большое вліяніе графъ Витторіо Альфіери (1" 1803 г.), писавши въ респу- бликанскому но вмѣстѣ съ тѣмъ и патріотическомъ духѣ. Онъ былъ больше патріотъ, чѣмъ поэтъ; не заботясь ни объ изяществѣ языка, ни о красотѣ поэтическихъ образовъ, онъ заботился болѣе всего и можетъ быть слишко'мъ много о строгой простотѣ, отни- мая черезъ это прелесть у тѣхъ немногихъ, попадающихся у него сценъ, въ которыхъ выражается нѣжное чувство, и дѣлая черезъ это рѣзкое еще болѣе рѣзкимъ и суровое еще болѣе суровымъ. Не смотря на всю энергію, которою, повидимому, проникнуты ето лица, и онъ не свободенъ отъ внутренняго разлада; большею частно всѣ его герои, представляющіе въ жизни благородный начала, въ от- чаяніи погибаютъ или же оканчиваютъ печальнымъ отреченіемъ отъ своихъ идеаловъ („Филиппо", „Виргинія", „Антигона"), такъ что вѣра въ идеалъ у него никогда не является торжествую- щею. Даже въ тѣхъ случаяхъ, когда онъ производите сильное впечатлѣніе,— впечатлѣніе это является скорѣе ужасньшъ и оттал-