b000000760

142 Наполеонъ. съ церковью, успокоилъ государственные кредиторовъ и ввеяъ норядокъ въ управленіе. Хотя въ Парижѣ была отслужена торже- ственная панихида по умершемъ Вашингтонѣ, но похвалы оратора гораздо меньше касались идей свободы, чѣмъ того монарха, кото- рый еще носилъ скромный титулъ консула. Но Бонапарте держалъ уже себя совершенно какъ монархъ, и строго соблюдавшійся нѣкогда при старомъ дворѣ и потомъ отмѣ- ненный „этикетъ" былъ имъ снова возстановленъ. Ужевъ 1803 году дѣла страны были устроены, положеніе финансовъ было весьма хорошо; отправленіе правосудія и управленіе были въ болѣе надеж - ныхъ рукахъ; земледѣліе и винодѣліе были всячески поощряемы; торговля и промышленность процвѣтали. При этомъ уваженіе къ Франціи за границей было велико, слово Бонапарте сильно. Спра- шивается: какимъ образомъ довольный народъ могъ не оцѣнить виновника всѣхъ этихъ благъ, не оказывать ему всевозможныхъ почестей, какъ будто королю? Впрочемъ, онъ держалъ себя въ кругу придворныхъ совершенно какъ самодержецъ; этикетъ и самообладаніе были обязанностью для всѣхъ, кромѣ его одного; того взаимнаго вни- манія, которымъ отплачивалъ нѣкогда другимъ даже Людовикъ XIV, здѣсь не было и слѣда. Новый дворъ консула носилъ отпеча- токъ обстановки временщика, чего Бонапарте, при всей своей геніальности, никогда не умѣлъ скрыть въ своемъ поведении. Онъ оылъ безпощаденъ въ высшей степени, позволялъ себѣ оскорблять и насмѣхаться, когда у него являлось къ этому желаніе, или когда онъ думалъ достичь этимъ извѣстной цѣли. Бнѣшностью своею онъ пренебрегалъ, можетъ быть по разсчету, но взамѣнъ этого требовалъ и любилъ, чтобы его свита отличалась блескомъ,— стремленіе, которое' впослѣдствіи у него еще сильнѣе обнару- живалось. Достоинства въ поетупкахъ ему рѣшительно недо- ставало; Талейранъ утверждаетъ, будто онъ однажды сказалъ Наполеону: „хорошій вкусъ— вашъ личный врагъ; если бы вы могли избавиться отъ него съ помощію пушекъ— его давно бы уже не было въ живыхъ". Можетъ быть, это и выдумка, но замѣ- чаніе вовсякомъ случаѣ очень мѣткое. Госпожа Ремюза, статсъ-дама Жозефины, дѣлаетъ превосходное' замѣчаніе, что Наполеону нужно бы жить или между полудикими, или занимать такой престолъ, на которомъ можно дѣлать все, что угодно. Онъ былъ два раза въ домино на маскарадныхъ балахъ въ Тюльери, и обращался ко всѣмъ вообще дамамъ съ такими словами, въ которыхъ было очень мало приличія. Если ему случалось говорить съ дамой, ко- торой онъ не узнавалъ, онъ безъ церемоніи срывалъ съ нея маску. Говорятъ, онъ сказалъ однажды, „я совершенно другое