b000000760

88 Начало русско-французской войны. заціи. Изъ членовъ министерства, дѣйствовавшихъ за одно съ нимъ, нужно указать на Вильгельма фонъ-Гумбольдта, принимавшего большое участіе въ основаніи берлинскаго университета. Наполеонъ трактовалъ Пруссію точно такъ же, какъ и земли Рейнскаго союза, требуя отъ' нея соблюденія трактатовъ въ той мѣрѣ, въ какой эти трактаты налагали обязанности только на нее. На исполненіи этихъ обязанностей онъ настаивалъ съ неумолимою строгостью и увеличивалъ тягость положенія страны самовластными распоряженіями, не только удерживалъ во владѣніи крѣпости Ште- тинъ, Глогау и Кюстринъ, хотя, по уплатѣ половины военной кон- трибуции, долженъ былъ ихъ очистить, но удвоилъ гарнизоны, которымъ пруссаки, естественно, должны были доставлять провіантъ. Его представители настаивали на строжайшемъ исполненіи системы континентальнаго запрета и являлись въ качествѣ повелителей во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, когда дѣло шло о томъ, чтобы подавлять пробужденіе патріотическаго духа. Въ этомъ положеніи дѣлъ Гарденбергъ былъ вынужденъ при- бѣгать ко всевозможнымъ дипломатическимъ уловкамъ; союзъ съ Франціею былъ необходимъ, если не желали предать отечество окончательно въ руки нрага; дѣло шло о томъ, чтобы сохранить хоть остатокъ самостоятельности. Еще въ апрѣлѣ 1811-го г. онъ сдѣлалъ императору предложеніе: за сложеніе остальной части воен- ной контрибуціи и очищеніе Глогау доставить ему 100,000 войска для войны противъ Россіи. Наполеонъ проникалъ намѣреніе Нрус- сіи выставить большое войско, которое точно также могло быть обращено противъ него, и прошелъ годъ, прежде чѣмъ онъ, 24-го апрѣля 1812-го года, принялъ предложеніе, но съ большими пере- менами, которыя прежде всего должны были помѣшать усиленію Пруссіи. Тѣмъ не менѣе однако, втеченіе извѣстнаго времени, ко- роль Фридрихъ Вильгельмъ, точно такъ же какъ и Гарденбергъ, находились въ тайныхъ переговорахъ съ' русскимъ дворомъ. Съ Австріею Наполеонъ еще прежде заключилъ союзъ, въ силу котораго получилъ 30,000 человѣкъ вспомогательнаго войска. Въ то же время онъ старался разжечь энтузіазмъ къ своему дѣлу въ полякахъ, пробудивъ въ нихъ надежду на возстановленіе ихъ цар- ства; одна часть дворянства однако не такъ сильно одушевлялась этими надеждами, а народъ находилъ наполеоновское мягкосерде- чіе относительно его слишкомъ жосткимъ для того, чтобы быть въ этомъ случаѣ сговорчивымъ. Таково было положеніе дѣлъ, когда Наполеонъ и Александръ начали войну. Первый былъ уже совершенно ослѣпленъ и глухъ ко всякаго рода предостереженіямъ. Онъ презиралъ слишкомъ \