b000000749

462 жаловался вообще на жестокое обращеніе съ плѣнныші, которыхъ, будто-бы, морили съ го- лоду и выгоняли на морозъ чуть не нагихъ и босыхъ. Шереметевъ христіанскою правдою увѣрялъ Гонсѣвскаго, что все это баламут- ство и смута, и что ничего этого не бывало. Но никакія увѣренія не убѣждали Гонсѣвска- го. Онъ очевидно задирался и медлилъ размѣ- номъ въ надеждѣ, что царь Михаилъ, для освобожденія отца своего, уступить Поль- шѣ еще что-нибудь сверхъ положеннаго по Деулинскому договору. И дѣйствительно, на съѣздѣГонсѣвскій началъ-было требовать но- выхъ условій, между прочимъ, вольной дороги мимо Брянска^^^. Шереметевъ и его товари- щи, въ виду этого требованія, не нашли воз- можнымъ продолжать переговоры и уѣхали назадъ въ Вязьму. Твердость нашихъ пословъ поддерживалъ самъ Филаретъ Никитичь, ко- торый, не желая, чтобы изъ за него жертвова- ли выгода.ми государства, писалъ Шеремете- ву и его товарищамъ, чтобъ они не поступа- лись Литвѣ ни одною четвертью земли^^^ ^22 Соловьевъ. Исторія Россіи. Т. IX. М. 1859. стр. 157—159. ®2з Русская лѣтопись по Никонову списку. Ч. VIII. Спб. 1791. стр. 243.