b000000749

303 Соловьевъ говоритъ, что знатнѣйшіе боя- ре: князь Мстиславскій, Ѳедоръ Ивановичь Шереметевъ и другіе, тотчасъ послѣ своего освобожденія, разъѣхались изъ Москвы; что имъ, будто-бы, неловко было оставаться въ ней подлѣвоеводъ-освободителей^'^^. Въисточ- никахъ нѣтъ прямаго указанія на то, чтобы всѣ бояре разъѣхались изъ Москвы. Если же нѣкоторые изъ нихъ на нѣкоторое время и отъѣзжали въ свои помѣстья, отдохнуть отъ вынесенныхъ ужасовъ осады: то изъ этого едва-ли можно заключить о какихъ-то натяну- тыхъ отношеніяхъ бояръ къ воеводамъ-осво- бодителямъ. Изъ предыдущаго разсказа, осно- ваннаго на документальныхъ данныхъ, видно, что отношенія думныхъ бояръ, и въ-особен- ности Ѳедора Ивановича Шереметева, къ По- жарскому и Трубецкому, вовсе не были тако- выми, чтобы неловко было оставаться подлѣ воеводъ-освободителей. Мы видѣли, что пря- мые освободители отечества, князь Пожарскій и Мининъ, дѣлали все, что только могли, что- бы выразить чувства уваженія къ подневоль- нымъ Еремлевскимъ сидѣльцамъ. Трубецкой же, все время возившійся съ самозванцами, 402 Исторія Россіи. Т. VIII. 461 (485).