b000000694

А л Е к с А Н Д Р Ъ I. 39? полезныыъ и приличныыъ дать имъ». Ераковъ объявленъ вольнимъ и независиыымъ го- родомъ. По всѣмъ отимъ трактатамъ Россія пріобрѣтала только 3 милліона душъ (поль- ское королевство), тогда какъ на долю Пруссіи приходилось 5,362,000 (западная Польша, Саксонія, шведская Померанія, Вестфалія рейнская провинція), а на долю Австріи — 10 милліоновъ (Галиція, Германія, Италія). Дерлсава, болѣе другихъ содѣйствопавшая освобожденііо Европы, получила болѣе скудное вознагражденіе. Развязка саксопско-поль- скаго столкновенія извѣстіеиъ о возвращеніи Наполеона въ Парилгъ и подппсапіе трак- татовъ былп ускорены; дурное правленіе Вурбоновъ оправдало мрачныя предсказанія Александра. Собраіішіеся въ Вѣнѣ государи и полномочные не колебались ни минуты; Александръ рѣшилъ «до послѣдняго своего солдата и иослѣдняго рубля» продолзкать дѣло низложенія обш;аго врага. Курьеры Бонапарте, везшіе мирныя увѣренія, былп оста- новлены на французскпхъ границахъ и не могли явиться къ государямъ. Тщетно ста- рался Наполеонъ посѣять недовѣріе между союзниками и привлечь на свою сторону Александра, сообш;ивъ ему въ копіп договоръ, заключенный между Франціей, Англіеп и Австріей, по поводу саксонско-польскаго вопроса «Единственнымъ послѣдствіемъ этого было нѣсколько большее раздраженіе Александра противъ Вурбоновъ и Талейрана; На- полеонъ ничего не выигралъ, а Франція пострадала (Альбергъ Сорель «1е й-аііе сіе Рагіз). Въ числѣ 800.000 войска, готоваго по знаку союзниковъ вступить во Фрапціго было 167,000 русскихъ; главпокомандующимъ стостоядъ Барклай-де-Толли, возведенный послѣ взятія Парижа въ фельдмаршальское достоинство; подъ его начальствомъ были Дохту- ровъ, Раевскій, Сакенъ, Ланжеронъ, Сабанѣевъ, Ермоловъ, Винценгероде и Паленъ. Не смотря на извѣстіе о Ватерлоо и на вторичное отреченіе Наполеона, русскіе вступили во Францію. Александръ, прибывши въ Парижъ, нашелъ уже тамъ Блюхера, который дѣйствовалъ въ этой столицѣ, какъ въ завоеванномъ городѣ, требовалъ 100 милліоновъ контрибудіп п готовился взорвать Іенскій мостъ. Парижане, устрашенные прусскими на- силіями, встрѣтпли Александра какъ избавителя. Онъ охранилъ Францію отъ злобной мстительности нѣмцевъ, найдя поддержку въ политической мудрости Велигтона. Они оба понимали, что возстаноішть Вурбоновъ во Франціи съ урѣзаннымп до крайности гра- ницами, значило еще болѣе ослабить злополучную династію. Правда, они не могли пре- дупредить на этотъ разъ ограбленіе парижскихъ музеевъ, но требованія Россіп и Аигліи были саіиыми умѣренными — этому была причина: обѣ державы понимали, что въ улаженіи европейскихъ дѣлъ и преимупі,ественно восточныхъ, Франція была будущею союзницею, препятствіемъ для чрезмѣрныхъ притязапій той или другой стороны, одновременно «угрозой и оплотомъ»; она была необходима для европейскаго равновѣсія. Съ другой стороны, Александръ мало заботился о предоставленіи нѣмцамъ требуемыхъ юга террп- торгалънмхъ іарантш. «Онъ хотѣлъ», говоритъ Зубель, «чтобы съ этой стороны угроліала постоянная опасность, дабы Германія нуждалась въ Россіи, находилась въ зависимости отъ нея». Одинъ русскій дипломатъ, говоритъ Пертцъ, признавался «откровенно, что въ виды русской политики не входило давать Германіи безопасныя отъ Франціи іраницы>к «Капо д'Истріа» прямо говорилъ ПІтеппу, чго для Россіп полезно оставить Францію мо- гущественною, дабы остальныя державы не могли располагать всѣми своими силами противъ Россіи». Если Штейнъ употреблялъ все свое вліяніе на Александра, чтобы дать перевѣсъ требованіямъ нѣмецкихъ патріотовъ, то ему противодѣйствовали другія вліянія: во-первыхъ, вліяніе герцога Ришелье, губернатора Новороссійскаго края и основателя Одессы, котораго Александръ хотѣлъ видѣть на мѣстѣ Талейрана при .Іюдовикѣ XVIII; затѣмъ вліяніе Капод'Истріа, Пцо-ди-Борго и его греческихъ совѣтнпковъ, которые въ