b000000694

284 ИСТОРІЯРОССІИ. отправилась по Волгѣ изъ Нижняго въ Астрахань (172'і). Операціи продолжались и послѣ отъѣзда Петра; Русскіе взяли Баку, вмѣшались во внутреннія дѣла Персіи, обѣщали шаху помощь противъ его враговъ и заняли Дагестанъ, Гиляиь и Мазендаранъ съ Рештомъ и Астрабатомъ. СемеЁньш д^ла: Евдоніл, суд^ надъ цареви^емъ Алексіемъ (1710), Екатерина. СеыеГшыя дѣла печа.ііили послѣдніе годы жизни Петра. Его ясенили семнадцати- лѣтнимъ юношей на Евдокіи Лопухиной изъ семейства преданнаго старинному порядку ьещей. Петръ вскорѣ во.зненавидѣлъ ее, такъ какъ она раздѣляла идеи своихъ род- ныхъ. Взявши Азовъ, Петръ объявилъ, что не хочетъ впдѣть ее во дворцѣ и прикази- ваетъ удалиться въ суздальскій Покровскій монастырь. Впослѣдствіи онъ развелся съ нею и встуиилъ въ бракъ съ Екатериной. Не смотря на разводъ, Евдокія все еще была силой: въ глазахъ народа и части духовенства она оставалась единственною за- конною супругой; она была матерью царевича Алексѣя, на характеръ и умъ котораго нмѣла во время продолжительныхъ поѣздокъ царя самое гибельное вліяніе. Отославши Евдокію, Петръ занялся воспитаніемъ своего преемника и пригласилъ къ нему иностран- ныхъ учителей. Было поздно: Алексѣй сдѣлался уже молодымъ человѣкомъ съ узкими идеями, нерадивый, лѣнивый и съ слабымъ умственнымъ развитіемъ; сынъ преобразова- теля оказался только Лопухинымъ. Между тѣмъ какъ Петръ жертвовалъ собой на полѣ сраженія въ Финляндіи, Литвѣ и Украйнѣ, Алексѣй окруліал^ъ себя монахами, странни- ками, святошами; чтобы понравиться ему, нужно было порицать реформы и новые законы. По волѣ отца онъ встуиилъ въ бракъ съ принцессой Софіей Шарлоттой Брауншвейі^ъ-Воль- фенбютельскою. Путешествуя по Германіи, онъ ничему не хотѣлъ учиться и ссыладся на свою слабость, чтобы жить въ праздности. Отецъ пробовалъ обратить его на истин- ный путь и писалъ къ нему: «Скорбь о бѵдущемъ заглушаетъ радость мою о настоя- щихъ нашихъ успѣхахъ, ибо вижу, что ты пренебрегаешь всѣми тѣми средствами, ко- торыя могутъ сдѣлать тебя способнымъ царствовать послѣ меня. Неспособность твою называю я своеволіемъ потому, что ты не можешь извиниться недостаткомъ разума и тѣлесной крѣпости. Мы единственно военными упражненіями выступили изъ преѵкяей тьмы, дали знать о себѣ другимъ народамъ и заставили ихъ уважать себя, а ты о воен- ныхъ упражненіяхъ и слышать не хочешь. Желаю отъ тебя не трудовъ, а охоты. Я чедовѣкъ, подлежу смерти: кому насажденное и отчасти возращенное мною оставлю? Если не переыѣнишься, то знай, что лишу тебя наслѣдства, ибо я за отечество и за подданныхъ своихъ жизни не жалѣдъ и не жалѣю, то неужели пожалѣю тебя? Лучше будь чужой добрый, чѣмъ свой негодный». Алексѣй упорно твердилъ, что у него нѣтъ ни памяти, ни здоровья, и что онъ предпочитаетъ быть монахомъ. Его повѣренный Ки- кинъ посовѣтовалъ ему притвориться и даже заключиться въ монастырѣ: «Отъ туда можно выйдти», говорилъ Еикпнъ, «клобукъ не пришитъ гвоздемъ къ головѣ». Во время путешествія отца на Западъ, царѳвичъ бѣжадъ въ Германію, явился въ Вѣну и про- силъ скрыть его въ недоступномъ убѣжищѣ. Поэтому перевозили его послѣдовательно въ замокъ Оренбергъ, въ Тироль, а потомъ въ Эльмо, близь Неаполя. Одпакожъ отправ- ленные его отцомъ агенты открыли паконецъ слѣды царевича, и Толстой добился сви-