b000000694

гл. XIV. ПРИСОЕДИНЕНА ПСКОВА, РЯЗАНИ И НОВГОРОДА. 157 эта битва спасла честь Россіи, то Крымское нашествіе стоило ей дорого. Весь край былъ преданъ пламени. Варвары увели въ плѣнъ множество жителей, преимущественно женщинъ и дѣтей. Многіе изъ нихъ умерли дорогой; остальные проданы цѣлымп тол- пами на рынкахъ Каффы и Астрахани. Въ слѣдуіощемъ году Васиіій собралъ на Окѣ значительное войско съ сильною арі!иллеріей и послалъ вызовъ Крымскому хану, при- глашая его принять честный бой въ открытомъ полѣ. Татаринъ отвѣчалъ, что знаетъ дорогу въ Россію и никогда не совѣщается съ своими врагами о времени сраженія. Вскорѣ затѣмъ Махметъ овладѣлъ Астраханскимъ царствомъ, но былъ убптъ Ногай- скимъ княземъ Мамаемъ. Благодаря безконечнымъ южнымъ стенямъ, Крымскіе татары были безопасны отъ нападенія Русскихъ: но можно было воевать Казань. Чтобы воспользоваться раздорами двухъ іожныхъ ордъ, совершено было противъ Казани два похода въ 1523 и 1524 г., оставшіеся также безплодными. Василій нашелъ болѣе вѣрное средство разорить своихъ враговъ: учредилъ Макарьевскуіо ярмарку на Волгѣ и тѣмъ уронилъ Казанскую. Это та самая ярмарка, которая впослѣдствіи была переведена въ Нижпій-Новгородъ, и на которую пріѣзжаютъ изъ Европы и Азіи болѣе ста тысячъ иностранцевъ. Россія съ каждымъ днемъ пріобрѣтала болѣе значенія въ глазахъ Европы. Василій обмѣнялся посольствами почти со всѣми западными государствами, кромѣ Французскаго и Англійскаго. Онъ переписывался съ Львомъ X и Климентомъ VII, съ Максимилья- номъ и Карломъ V, съ Густавомъ Вазою, основателемъ новой династіи, съ султаномъ Селимомъ, завоевателемъ Египта, и съ Селимомъ Великолѣпнымъ. На Воетокѣ вели- кій индѣйскій Моголъ, Бабуръ, потомокъ Тамерлана, искалъ его дружбы. Самодер- жавіе укрѣплялось съ каждымъ днемъ. Василій нравилъ, не совѣтуясь съ боярами. «Молчи, смердъ!» сказалъ онъ знатному вельможѣ, который осмѣлился возражать ему. Князь Василій Холмскій, женатый на его сестрѣ, былъ посаженъ въ тюрьму за не- скромность. Болрину Беклемишеву, жаловавшемуся на то, что великій князь рѣшалъ всѣ дѣла, «запершись самъ третей въ своей спальнѣ», отрубили голову. Митрополитъ Варлаамъ сверженъ и заточенъ въ монастырь. Уже Герберштейнъ увѣряетъ, что ни одинъ государь въ Европѣ не имѣетъ такой власти надъ подданными, какъ великій князь Московски. Это возрастаюш,ее могущество имѣло своимъ внѣшнимъ выраженіемъ блескъ двора, конечно, не безъ примѣси дурнаго вкуса варваровъ. Принимая иноземныхъ по- словъ, Василій обнаруживалъ неслыханную роскошь. На охотѣ его сопровождали сотни всадпиковъ. Государевъ тронъ охранялся молодыми дворянами, рындами, въ высокихъ шапкахъ изъ бѣлаго мѣха, въ длинныхъ кафтанахъ изъ бѣлаго атласа, и съ серебря- ными топорами въ рукахъ. Длиненъ списокъ его конюшихъ, кравчихъ, дворецкихъ и проч. Иностранцы, хотя въ небольшомъ числѣ, пріѣзжаютъ въ Москву. Знаменитѣй- шимъ изъ нихъ былъ Аѳонскій монахъ, Максимъ Грекъ, родомъ изъ Албаніи. Въ моло- дости онъ учился въ Венеціи и Флоренціи, былъ другомъ Ласкариса и Альдо-Манучи и искреннимъ поклонникомъ Іеронима Саванаролы. Василій вызвалъ его вмѣстѣ съ дру- гими Греками для перевода греческихъ книгъ на славянскій языкъ и для приведенія въ порядокъ его библіотеки. Максимъ, говорятъ, удивился множеству найденныхъ имъ въ Кремлѣ древиихъ рукописей и увѣрялъ, что ни въ Италіи, ни въ Грецш, нѣтъ столь богатаго собранія. Окончивъ переводъ псалтыри, онъ хотѣлъ возвратиться на Аѳонскую гору : Василій удержалъ его, сдѣлалъ своимъ любимцемъ и часто прощалъ по его просьбѣ осужденныхъ бояръ. Его труды, знаніе, а также милость государя, возбудили ненависть 20