b000000684

к прогианью скуки служит; Иной стихи слагает Пороками ругаться; А я стихи слагаю И часто лиру строго. Чтоб мог моей игрою Понравиться любезной. Писал Херасков и празу. В 1768 году он издал ро-ман «Нума Помпилий или процветающий Рим». Что ж€ касается того, спорил он на улицах и наскакивал ли на столбы, то Чулкову знать лучше, но соівреімівнники опи- сывает Хераскова так: Херасков «. . . сочиняя, обыкновенно ходил скорыми шагами, оста- навливался среди комнаты и разговаривал сам с собою. . . имел много странностей, напр. собравшись гулять, надевал шапку еще у себя в ка- бинете и так проходил по всем комнатам, а гуляя, колотил палкою по назначенным заранее деревьям и непременно делал это в каданс, опре- деленное число раз; в постелю ложился не просто, но бросался стрем- глав и тотчас же наглухо закутывался в одеяло, чтобы снова открыться несколько раз;, белье надевал не как все, но требовал, чтоб камердинер, бросая рубашку, попадал ему прямо на голову, и сердился, когда это делалось не с надлежащей ловкостью; карт не терпел, но забавляясь в дураки в тентере, выходил из себя если проигрывал и проч.». * Быт литераторов эпохи Екатерины ее носит признакоп патриархальности. По крайней мере она не видна, если смотреть о) стороіны Чулкова. Скорее перед нами отношения иисателей-профессяояалов, материально не обеспеченных, но чрезвычайно заинтересован- ных литературными вопросами. К сожалению, людя группы Чулкова и Пощова мемуаров не писали. Мы мог^и бы узнать о них из мемуаров дівооянских. Но в известных нам мемуарах нет ни одного упоминания ни о Чулкове, ни о Попове. Их читали, но их не замечали. Или замечали, обижаясь, и ругали, не называя по фами- лии, так, как ругал Чулкова Сумароков. Так шумели люди, которых журнал Екатерины «Всякая всячина» непочтительио называл мальчиками. ^ «Русская поэзия», под ред Венгерова, т. I, стр. 488. 127